Аромат его души

Глава 19

Мы вышли из кузницы обратно на залитую солнцем улицу, и я почувствовала себя так, словно вынырнула из морских глубин на поверхность. Воздух казался прохладным и чистым после удушающего жара горна. Я была оглушена — и грохотом молота, и словами Грома.

«Не обижай ее, длинноухий. Такие, как она, — редкость».

Мои щеки горели, и я была уверена, что они сейчас пунцовее, чем раскаленная сталь на наковальне. Я украдкой взглянула на Сириана, который шел рядом. Он никак не отреагировал на слова гнома. Его лицо было спокойным, но я видела, как плотно сжаты его губы. Он тоже все слышал.

Гром пообещал, что посмотрит, что можно сделать, но ничего не гарантировал. Он сказал, что это работа не для молота, а для «огненного шепота», и что ему нужно время. Мой куб остался там, в огненном сердце города, в огромных и на удивление бережных руках гнома.

Вернувшись в лавку, я ощутила пустоту. Она была физической. Место на моем рабочем столе, где всегда стоял дистиллятор, зияло дырой. Без него я была как птица с подрезанными крыльями. Вся моя самая тонкая, самая важная работа была остановлена. Я не могла получать драгоценные абсолюты, не могла выполнять сложные заказы. Я была просто травницей, которая может смешать настойку от кашля или заварить успокаивающий чай.

Сириан оставался со мной почти до самого вечера. Он не пытался меня утешить или отвлечь. Он просто был рядом, и его молчаливое, уверенное присутствие помогало больше, чем любые слова. Он чинил расшатавшуюся полку, точил мои ножи для резки трав, и эта его спокойная, сосредоточенная деятельность заземляла меня, не давая провалиться в отчаяние.

Когда он ушел, я осталась одна. Я не могла работать. Руки были пусты, мысли метались. Я подошла к столу и взяла в ладонь гладкий речной камень, который он мне подарил. Прохладный и тяжелый, он был моим якорем в этом море растерянности.

Я не знаю, что на меня нашло. Мои руки сами потянулись к маленькой фарфоровой ступке. Я не собиралась ничего создавать. Я просто не могла сидеть без дела.

Я решила попробовать сделать что-то невозможное — воссоздать аромат этого камня. Я взяла щепотку дубового мха — он пахнет влажной землей и прохладой. Добавила крошечную каплю масла ветивера, чтобы придать запаху глубину и основательность. Получилось что-то похожее на запах мокрой земли после дождя. Не то.

Я вспомнила нашу прогулку у реки. Я закрыла глаза и попыталась вспомнить не только запах, но и ощущение. Воздух был прохладным, свежим. И в нем была едва уловимая сладость от диких цветов, росших по берегам.

Мой взгляд упал на баночку с сушеным вереском. Его приносил Сириан из своих походов в лес. Вереск пах дико, терпко и немного медово. Он пах свободой и силой. Он пах Сирианом. Я растерла несколько сухих цветочков в ступке и добавила их к моей смеси. Аромат изменился. Он стал сложнее, в нем появилась горьковатая, дикая нота, но за ней пряталась нежная сладость.

Я почти закончила, но чувствовала, что чего-то не хватает. Какой-то искорки. Какой-то тайны.

И тут я вспомнила утро, когда Лео принес круассан. Я вспомнила, как изменилось лицо Сириана. Как в его глазах вспыхнул тот холодный огонь. Это было пугающе, но в то же время… это было первое настоящее, сильное чувство, которое я в нем увидела. Ревность.

Я подошла к полке со специями. Мои пальцы замерли над баночкой с горьким миндалем. Его масло было слишком сильным, слишком резким. Но если взять совсем каплю… Совсем чуть-чуть, как намек. Как воспоминание о той эмоции.

Я решилась. С кончика иглы я добавила в свою смесь одну-единственную, микроскопическую каплю. Смешала все с базовым маслом и нанесла на запястье.

Я закрыла глаза и вдохнула.

Это было невероятно. Сначала я почувствовала прохладу и покой — запах речного камня, запах его подарка. Затем проступила терпкая, дикая сладость вереска — его сила, его мир. А в самом конце, едва уловимым шлейфом, прозвучала горьковатая, волнующая нотка миндаля — его скрытое чувство, его тайна.

Я сидела в тишине своей лавки, вдыхая этот аромат снова и снова. И вдруг поняла.

Я не искала аромат счастья, как когда-то. Я не пыталась воссоздать прошлое. Я создала аромат настоящего. Моего настоящего.

Я создала аромат своей благодарности и той робкой, зарождающейся нежности к Сириану, которую боялась признать даже самой себе.