Аромат его души

Глава 20

Прошло два дня. Два долгих дня, в течение которых я бродила по своей лавке, как призрак. Без моего куба она казалась пустой и безжизненной. Я пыталась заниматься мелкими делами: перебирала травы, протирала флаконы, но все это было механически, без души. Мои руки были пусты, моя главная работа стояла.

Единственным утешением был аромат, который я создала для себя. Я наносила его на запястье каждое утро. Запах речного камня, вереска и горького миндаля. Он был моим секретом. Я вдыхала его, и тревога немного отступала. Этот аромат был его незримым присутствием, обещанием, что он вернется.

На исходе второго дня, когда сумерки уже начали сгущаться, а я сидела за столом, бездумно глядя на свой деревянный лотос, колокольчик над дверью звякнул.

Я подняла голову, и мое сердце пропустило удар.

Это был Сириан.

И он нес мой куб.

Он держал его в руках так же бережно, как и тогда, когда уносил. Большой сверток из светлой ткани лежал на его руках, как что-то драгоценное. Он вошел, поставил свою ношу на прилавок и молча начал разворачивать.

Я подошла, не смея дышать. Мои руки сжались в кулаки. Я боялась увидеть россыпь осколков. Боялась услышать тихое: «Я не смог».

Ткань спала, и я ахнула.

Куб стоял на прилавке, целый и невредимый. Он выглядел почти как новый. Но он был другим. По стеклу, там, где раньше была паутина трещин, теперь вились тончайшие золотые прожилки. Они были похожи на солнечные лучи, застывшие в стекле, или на кровеносную систему, которая снова наполнила мое сокровище жизнью. Гром не просто склеил его. Он исцелил его, и шрамы сделали его еще прекраснее.

— Ох… — только и смогла выдохнуть я.

Я протянула руку и дрожащим пальцем коснулась одной из золотых нитей. Она была гладкой, теплой. Это было настоящее чудо. Волшебство, сотворенное в грохоте и пламени кузницы.

— Он… он идеален, — прошептала я, и слезы, на этот раз слезы безудержного, чистого счастья, хлынули из моих глаз.

Я подняла взгляд на Сириана. Он стоял напротив, по ту сторону прилавка, и просто смотрел на меня. В его глазах было спокойствие и… что-то еще. Теплое.

Я больше не могла сдерживаться. Все слова благодарности казались такими мелкими и недостаточными. Обойдя прилавок, я подбежала к нему и, ничего не соображая от переполнявших меня чувств, просто обвила его шею руками и крепко-крепко обняла.

На секунду он замер, его тело напряглось от неожиданности. Я почувствовала это и испугалась, что сделала что-то не так. Но потом его руки, медленно и нерешительно, легли мне на спину и осторожно прижали к себе.

Я уткнулась ему в плечо, вдыхая его запах — запах леса, чистого воздуха и дыма. Я плакала, и моя благодарность была такой огромной, что не помещалась внутри.

— Спасибо, — шептала я ему в рубашку. — Спасибо, Сириан. Ты… ты вернул его. Ты вернул мне мою работу… мою жизнь…

Я не знаю, сколько мы так стояли. Минуту? Вечность? Наконец я немного отстранилась, чтобы посмотреть на него. Мои руки все еще лежали у него на плечах. Я подняла свое заплаканное, но сияющее от счастья лицо.

Дистанция между нами исчезла. Я видела каждую ресничку, каждую черточку на его лице. Я видела свое отражение в его ясных серых глазах.

Он смотрел на меня. На мое сияющее лицо.

А потом его взгляд опустился ниже. На мои губы.

Воздух в лавке стал густым, его стало трудно вдыхать. Время замедлило свой бег.

Он медленно, мучительно медленно, начал наклоняться. Он давал мне время. Время отстраниться, отвернуться, сказать «нет». Каждая доля секунды растягивалась в вечность. Мои ноги словно вросли в пол. Я не могла и не хотела двигаться.

Его губы коснулись моих.

Это был самый нежный и самый неуверенный поцелуй на свете. Легкое, почти невесомое прикосновение. Он не требовал, не настаивал. Он спрашивал.

Я закрыла глаза, и весь мир исчез. Остался только этот поцелуй, запах вереска на моем запястье и стук двух сердец в оглушительной тишине моей маленькой лавки.