Аромат его души

Глава 25

Мы вышли из библиотеки, когда уже смеркалось. Я прижимала к груди драгоценную, скопированную на кусок пергамента карту. Мои руки дрожали, а сердце колотилось где-то в горле. Вся моя жизнь, вся моя история, все мои надежды и страхи были сосредоточены на этом крошечном, нарисованном цветочке.

Путь домой прошел как в тумане. Я не помню, как мы добрались до лавки. Я не помню, как мы попрощались. Вся моя реальность сузилась до этого клочка бумаги.

Я разложила карту на своем рабочем столе, закрепив уголки тяжелыми ступками. Я зажгла все свечи, какие у меня были. Свет заливал лавку, выхватывая из полумрака ряды флаконов, пучки трав, мой исцеленный куб с золотыми прожилками. Но я ничего этого не видела. Я смотрела только на карту. На точку. На место, где растет цветок из моего несуществующего детства.

Все эти годы он был мечтой. Красивой, но недостижимой фантазией. Сказкой, которую я рассказывала сама себе, чтобы не сойти с ума от пустоты. Он был символом. А теперь… теперь он стал целью. Реальной, достижимой. До предгорий Туманного Хребта несколько дней пути. Я могла собраться и пойти туда. Найти его.

И вот тут, в этот самый момент, когда мечта была так близко, что ее можно было коснуться, меня накрыл ужас.

Холодный, липкий, парализующий ужас.

Он пришел из ниоткуда и затопил меня с головой. Я села на стул, и меня затрясло. А что, если?..

Что, если я доберусь туда, найду этот цветок… и ничего не произойдет? Что, если я вдохну его аромат и не вспомню ничего? Ни маму, ни ее смех, ни ее руки. Что, если все это просто выдумка? Что, если моя мать была просто талантливой художницей с богатым воображением, а я всю жизнь цеплялась за эту сказку, как утопающий за соломинку?

Если этот цветок не сработает, то у меня не останется ничего. Абсолютно ничего. Пустота. Конец надеждам. Конец поискам. Тогда я просто сирота, потерявшая память, без прошлого и без корней. Эта мысль была такой страшной, такой невыносимой, что я согнулась пополам, обхватив себя руками.

Лучше жить с мечтой, пусть и несбыточной, чем столкнуться с реальностью, в которой этой мечты нет.

Мне стало трудно дышать. Воздух в лавке, всегда наполненный успокаивающими запахами трав, вдруг стал тяжелым и спертым. Мне нужно было что-то сделать, занять руки, чтобы отогнать панику. Я решила приготовить успокаивающий бальзам. Лаванда, ромашка, мелисса. Простой, привычный рецепт, который я могла сделать с закрытыми глазами.

Я взяла ступку. Мои руки дрожали так, что я едва могла удержать ее. Я насыпала в нее сухие цветы лаванды. Но когда я поднесла ее к лицу, чтобы вдохнуть знакомый аромат… я ничего не почувствовала.

Ничего.

Я потрясла головой, решив, что это от нервов. Я взяла другой цветок, ромашку. Ее запах всегда был для меня запахом детства и тепла. Но и он исчез. Воздух был пуст. Я открывала банки с самыми сильными эссенциями — с мятой, эвкалиптом, розмарином. Я подносила их к самому носу, но мой дар, моя магия, то, что было со мной всегда, — все исчезло.

Моя связь с миром ароматов оборвалась.

Страх стал таким плотным, что я могла его потрогать. Он заблокировал меня. Он отрезал меня от моей сути, от моего ремесла, от самой себя.

Я опустилась на пол прямо посреди своей лавки. Слезы текли по щекам, но я их не замечала. Я была пуста. Я была никем. Просто испуганной девочкой, потерявшейся в темноте.

Вокруг меня на полках стояли сотни флаконов, банок, склянок. Целый мир запахов. Мой мир. Но теперь он был безмолвен. И я сидела в отчаянии в самом центре этой оглушительной, ароматной тишины.

Я не знаю, сколько я так просидела на холодном полу своей лавки. Может быть, несколько минут. А может, целую вечность. Время потеряло смысл. Мир сузился до скрипа старых досок под моей спиной и оглушительной пустоты там, где раньше жили запахи. Я обхватила колени руками и прижалась к ним лбом, пытаясь стать как можно меньше, сжаться в комок, исчезнуть. Слезы высохли, оставив на щеках липкие дорожки. Внутри была только гулкая, выжженная пустыня.

Колокольчик над дверью звякнул.

Этот тихий, знакомый звук пронзил ватную тишину моего отчаяния. Я не подняла головы. Мне было все равно, кто это. Покупатель, зевака, да хоть сам староста. У меня ничего для них не было. У меня ничего не было даже для самой себя.

Послышались тихие шаги. Человек вошел и остановился. Я почувствовала на себе его взгляд. Я не шевелилась, надеясь, что он просто развернется и уйдет, оставив меня наедине с моей пустотой.

Но он не ушел.

Шаги приблизились. Я услышала тихий шорох ткани, и рядом со мной на пол опустился человек. Я не видела его, но я знала, кто это. Я знала его по дыханию, по той ауре спокойной силы, которая его окружала. Сириан.

Я ждала вопросов. «Что случилось?», «Почему ты на полу?». Я ждала утешений или советов. Но он молчал. Он просто был рядом.

А потом я почувствовала тепло. Его рука осторожно накрыла мою, лежавшую на колене. Моя рука была ледяной, и я уверена, что она мелко дрожала. Его ладонь была теплой, сухой и неподвижной. Он не сжал мои пальцы, не погладил. Он просто накрыл их своей ладонью, создавая островок тепла и покоя посреди моего внутреннего хаоса.

И он заговорил.

Голос его был низким и ровным, как течение глубокой реки. Он не спрашивал. Он рассказывал.

— Когда я был маленьким, отец учил меня находить дорогу по звездам. Он говорил, что это карта, которую никогда не потеряешь. Вон та, самая яркая на севере, — ее мы называли Копьем Стража. Она всегда указывает путь домой… А видишь тот рой мелких искорок? Похоже на рассыпанную соль. Это Слезы Девы. Легенда гласит, что она плакала, потеряв своего возлюбленного, и ее слезы стали звездами, чтобы он мог найти ее даже из царства теней…

Он говорил и говорил. О Серебряном Охотнике с его огненным луком. О Танцующем Драконе, который обвивает своим хвостом половину неба. О Колыбели Света, где, по преданиям эльфов, рождаются новые души.