Аромат его души

Глава 29

Я проснулась от луча солнца, который пробился сквозь щель в занавесках и щекотал мне щеку. Я открыла глаза и на мгновение замерла, прислушиваясь к себе. Каждое утро, на протяжении многих лет, первым, что я чувствовала, была она. Тоска. Тихая, ноющая, привычная, как биение собственного сердца. Она была фоном всей моей жизни.

Но не сегодня.

Сегодня ее не было. На ее месте разливался покой. Глубокий, тихий, как лесное озеро в безветренный день. Я была целой. Не склеенной из обрывков, не собранной по частям, а просто целой. Я — Арвен, дочь Лириэль Ноктерн. Это знание изменило саму химию моего тела. Я улыбнулась, просто лежа в кровати. Кажется, я не улыбалась так с самого утра очень, очень давно.

Из кухни доносился тихий стук и какой-то аромат. Я принюхалась. Мой дар все еще был капризным и слабым, но этот запах я узнала. Крепкий, горьковатый, бодрящий. Кофе.

Я накинула халат и вышла из спальни. Сириан стоял у плиты. Он уже был одет, и утреннее солнце, льющееся в окно, очерчивало его высокую фигуру. Он обернулся на звук моих шагов и слегка кивнул. На столе уже стояли две кружки, и рядом с ними, как самый важный документ в мире, лежало вчерашнее письмо.

Он разлил дымящийся кофе по кружкам. Аромат смешивался с запахом утреннего солнца, пылинок, танцующих в его лучах, и старого дерева нашего дома. Это был запах нового дня. Запах новой жизни.

Мы сели за стол друг напротив друга. Молча. Нам не нужны были слова, чтобы понять, о чем мы думаем. Мы оба смотрели на свиток пергамента. Он лежал между нами, и в нем была вся наша общая история и все наше общее будущее. Я взяла свою кружку, и тепло обожгло ладони. Сириан сделал то же самое.

Мы просто сидели, пили кофе и смотрели на письмо, которое изменило все.

Радостное возбуждение вчерашнего дня улеглось, оставив после себя тихую гладь. Но под этой гладью, на самой глубине, шевельнулось что-то новое. Холодное и тонкое, как иголка.

Наследие. Сад. «Хозяйка». Эти слова из письма теперь звучали в моей голове совсем по-другому. Моя мать была не просто травницей. Она была могущественным магом. Она создала чудо и оставила его мне. А я? Я просто Арвен. Травница из маленького городка, которая до сих пор не может полностью вернуть свой собственный дар. Достойна ли я такого наследства? Что, если я приду туда, и сад не примет меня? Что, если я не пойму его, не смогу о нем заботиться?

Новый страх, более тонкий и сложный, чем прежний, начал затапливать мой обретенный покой. Это был страх не соответствовать. Страх подвести ожидания матери, которую я даже не помнила.

Я подняла глаза на Сириана. Он смотрел на меня так, словно читал все мои мысли.

— Я боюсь, — тихо призналась я, и мой голос прозвучал в утренней тишине неестественно громко. Я сделала глоток кофе, чтобы смочить пересохшее горло. — Боюсь, что я разочарую ее. Этот сад. Мою мать.

Я ожидала, что он начнет меня убеждать, говорить, что я справлюсь, что я сильная. Но он этого не сделал. Он просто посмотрел на меня своим глубоким, спокойным взглядом, в котором было все понимание мира.

— Ты не можешь разочаровать того, кто оставил тебе в наследство чудо, — так же тихо ответил он.

Его слова были простыми, но они погасили тонкую иголку моего страха. Я посмотрела на него, сидящего напротив за моим кухонным столом, такого сильного и спокойного, и поняла, что он прав. Моя мать оставила мне чудо. А чудеса не для того, чтобы их бояться. Они для того, чтобы в них верить.

В этот день нам нужно было сходить на рынок. Купить овощей, сыра, свежего хлеба. Простое, бытовое дело, которое я совершала сотни раз в одиночестве. Но сегодня все было иначе.

Мы спустились вниз. Я открыла дверь лавки, готовясь шагнуть в привычный мир, но Сириан остановил меня. Он не сказал ни слова, просто посмотрел на меня, а затем его рука нашла мою. Он не просто взял меня за руку. Он переплел наши пальцы, крепко и уверенно. Его ладонь, как всегда, была теплой и сухой. Моя ладонь в его руке казалась маленькой и хрупкой.

Я на мгновение замерла. Мое сердце сделало кульбит. Одно дело — быть вместе в стенах моего дома. И совсем другое — выйти вот так, на глазах у всего города. Это было маленькое, но очень громкое заявление.

Он вопросительно посмотрел на меня, готовый в любой момент отпустить, если я не готова. Я сжала его пальцы в ответ. Готова.

И мы вышли на залитую солнцем улицу, держась за руки.

Для меня это было все равно что выйти на площадь и крикнуть: «Мы вместе!». Я чувствовала себя немного напуганной и невероятно, головокружительно счастливой. Каждый взгляд прохожего казался мне направленным на наши сцепленные руки. Я была уверена, что щеки у меня горят.

Первой нас увидела тетушка Марта, торговка яблоками. Она знала меня еще девчонкой, которая бегала к ней за подгнившим яблоком для своих первых опытов. Она посмотрела на нас, потом на наши руки, и ее морщинистое лицо расплылось в широкой, беззубой, но очень доброй улыбке.

— Какое утро хорошее, Арвен, милая! — крикнула она нам вслед. И я знала, что она говорит не только о погоде.

Мы проходили мимо пекарни. В дверях стоял сам пекарь Лео, огромный, вечно перепачканный мукой добряк. Он как раз вытирал руки о фартук. Увидев нас, он замер. Его взгляд скользнул по нашим рукам, и он густо покраснел, словно это его застали за чем-то неприличным. Он смущенно кашлянул и быстро кивнул нам, тут же нырнув обратно в жаркое нутро своей пекарни.

Я не выдержала и тихо хихикнула. Сириан бросил на меня короткий взгляд, и я увидела, как в уголках его глаз тоже собрались смешинки.

А потом я увидела Сефиру. Она была в своей книжной лавке, прямо напротив нас, и протирала стекло витрины. Она подняла глаза, заметила нас. Ее рука с тряпкой замерла в воздухе. Ее глаза расширились до размеров блюдец. Она посмотрела на меня, потом на Сириана, потом на наши руки. А потом она прижалась лицом к стеклу, и я увидела, как ее рот открылся в беззвучном, полном восторга вопле. Она даже подпрыгнула на месте, как маленькая девочка.