Аромат его души

Глава 30

Возвращение с рынка ощущалось как возвращение с победой. Мы несли корзины, полные свежих овощей, головку сыра, завернутую в вощеную бумагу, и еще теплую буханку хлеба от смущенного Лео. Белая ромашка за моим ухом и такая же на куртке Сириана были нашими маленькими знаменами. Мы были парой. Мы были «мы».

Это чувство было таким новым, таким хрупким и в то же время таким прочным, что мне хотелось смеяться без всякой причины. Я разбирала покупки на кухне, а Сириан молча чистил картошку, сосредоточенно срезая кожуру тонкой, ровной спиралью. Я смотрела на его сильные руки, которые с одинаковой уверенностью держали и меч, и маленький кухонный нож, и мое сердце наполнялось тихой, спокойной нежностью. Он находил свое место в моем мире. В нашей жизни.

Внезапно колокольчик над дверью лавки зазвонил так яростно, словно кто-то влетел внутрь, не разбирая дороги. Мы оба вздрогнули. Вниз по лестнице я сбежала, вытирая руки о фартук.

В лавке, тяжело дыша и опираясь на прилавок, стоял Сайлас, фермер с окраины города. Его лицо было красным, по лбу катился пот.

— Арвен! Помоги, ради всего святого!

— Тише, Сайлас, что случилось? Присядь, выпей воды, — я кинулась к кувшину, но он лишь отмахнулся.

— Пропала! Моя Лютик пропала! — выдохнул он, и в его глазах стояли слезы. — Только-только от коровы отняли, глупая еще, маленькая совсем. Мара с ума сойдет, она ее как дитя выхаживала! Ограда была сломана, я чинил, отвлекся на минуту, а ее уже и след простыл. Я все вокруг обегал, звал… Нигде нет!

Я растерялась. Мои таланты были в другом. Я могла бы сделать успокаивающую настойку для его жены Мары, но найти пропавшего теленка… Я не знала, что ему ответить.

И тут за моей спиной раздался спокойный голос Сириана. Он спустился так тихо, что я даже не услышала.

— Где вы видели ее в последний раз, Сайлас?

Фермер удивленно посмотрел на него, потом на меня.

— Так у загона, у старого дуба. Она там травку щипала…

Сириан кивнул, его лицо было серьезным и собранным. Он снял с крючка свою куртку с ромашкой в петлице.

— Покажите мне это место.

Мы пошли все вместе. Я не могла оставить его одного, да и Сайлас был в таком состоянии, что мог снова заблудиться. Когда мы дошли до фермы, Сириан не стал слушать причитания фермера. Он просто подошел к старому дубу и опустился на колени.

Я смотрела, затаив дыхание. Он касался пальцами земли, рассматривал примятую траву, сломанные веточки. Он двигался медленно, уверенно, его глаза читали на земле то, что для меня было лишь хаосом. Я видела в этих движениях отголоски его прошлого. Это были навыки следопыта, навыки охотника. Навыки, отточенные на войне, в погоне за врагами, в выслеживании опасности. И сейчас он использовал их, чтобы найти маленького, глупого теленка.

— Она пошла туда, к ручью, — сказал он, поднимаясь. — Напиться хотела.

Он шел небыстро, время от времени останавливаясь и снова изучая землю. Через час таких поисков, когда даже я уже начала терять надежду, он вдруг остановился и поднял руку, призывая нас к тишине.

И тогда я услышала. Тихое, жалобное блеяние.

Он привел нас к густым, колючим зарослям ежевики на берегу ручья. Там, запутавшись в цепких ветках, стояла маленькая, перепуганная Лютик. Она была вся в царапинах и дрожала от страха.

Сириан достал свой нож. Тот самый, которым чистил картошку. Он не стал рубить ветки. Он осторожно, одну за другой, перерезал те, что держали теленка, разговаривая с ним тихим, успокаивающим голосом. Через несколько минут путь был свободен.

Сайлас бросился к теленку, обнимая его и что-то бормоча. Радость его была такой искренней, что у меня защипало в глазах.

На обратном пути он не отходил от Сириана, пытаясь всунуть ему в руку несколько серебряных монет.

— Нет, Сайлас, не нужно, — твердо сказал Сириан, отстраняя его руку.

— Но я должен вас отблагодарить! Вы спасли ее! Мара… она вам памятник поставит!

Фермер на мгновение задумался, а потом его лицо просветлело.

— Тогда… я знаю! Для Арвен. Я буду приносить вам молоко. Каждую неделю. Самое лучшее, самое свежее! Это меньшее, что я могу сделать!

Он говорил это так громко, что слышали все соседи, вышедшие на шум. Он обращался к Сириану, но награду предлагал мне, нашему общему дому.

Я посмотрела на Сириана, на его спокойное лицо, на нелепую ромашку в петлице его куртки. И я поняла, что этот город, который сначала боялся его, потом жалел, теперь начинал видеть его совсем по-другому. Не как сломленного солдата с призраками за спиной. А как полезного и доброго соседа. Как человека, который может найти то, что потеряно.