Аромат его души

Глава 49

Я смотрела на него, на его чистую, бесхитростную улыбку, и понимание, простое и ясное, как вода в этом ручье, наполнило меня. Решение, которое только что казалось невозможным, самым сложным выбором в моей жизни, вдруг стало единственно верным. Оно не было выстраданным. Оно просто было.

Этот сад был идеален. Он был моим прошлым, моим наследием, моим исцелением. Он был колыбелью, которую моя мать с такой любовью создала для меня. Но колыбель — это место, где спят. А я только что проснулась.

Я смотрела на этот совершенный, застывший во времени рай, на эти цветы, хранящие чужие, давно отшумевшие эмоции. Этот сад был идеальной картиной прошлого. Прекрасной, но неподвижной. А счастье… Счастье было в этом неуклюжем деревянном кораблике, плывущем по ручью. В мечте о верфи на берегу моря. В несовершенной, непредсказуемой, иногда пугающей, но живой и настоящей жизни, которая ждала меня там, за пределами этой волшебной долины. В жизни, которую я хотела прожить с ним.

Я глубоко вздохнула, вбирая в себя божественный аромат лунного лотоса, прощаясь с ним. Я повернулась к тому месту, где все еще чувствовала присутствие матери, легкое мерцание в воздухе, которое было видно только мне.

— Мама, — мой голос прозвучал тихо, но твердо. В нем не было ни сомнения, ни сожаления. — Я бесконечно тебе благодарна. За все. Ты дала мне то, о чем я и мечтать не смела. Ты вернула мне прошлое. Ты вернула мне себя. Я пришла сюда сломленной и потерянной, а теперь… теперь я целая. И это самый большой дар.

Легкое сияние в воздухе чуть заметно качнулось, словно она слушала, затаив дыхание.

— Этот сад — самое прекрасное место на свете. И предложение остаться здесь, стать новой Хранительницей… это великая честь. Это обещание вечного покоя и безопасности. Но… — я сделала паузу, подбирая слова, чтобы не обидеть ее, не обесценить ее жертву. — Но я не могу остаться.

Я чувствовала, как весь сад замер. Птицы на мгновение смолкли. Журчание ручья стало тише.

— Этот сад — это прошлое. Прекрасное, исцеляющее, но прошлое. А моя жизнь… — я обернулась и посмотрела на Сириана. Он перестал улыбаться и теперь смотрел на меня серьезно, его сердце, казалось, билось в унисон с моим. — Моя жизнь, мои друзья, моя любовь — там. В Солнечной Гавани. Моя маленькая, пропахшая травами лавка. Моя подруга Элара, которая ждет от меня писем. Даже ворчливая Сефира, которая наверняка уже сто раз прокляла меня за то, что я оставила ее без помощницы. Это все — моя жизнь. Она не идеальна. Она полна тревог и трудностей. Но она моя. И я хочу ее прожить.

Я снова повернулась к невидимому образу матери, и слова, самые главные, вырвались сами собой.

— Мой дом — там, где он.

Я сказала это, и тишина, которая повисла в саду, стала оглушительной. Я боялась, что она обидится. Что ее эхо исчезнет, разочарованное неблагодарной дочерью, которая предпочла райскому саду шумный, пыльный город и простого смертного мужчину.

Но потом сияние вспыхнуло ярче. Оно снова собралось в полупрозрачный, знакомый мне силуэт. И Лириэль улыбалась. Ее улыбка была светлой, гордой и полной такого понимания, что у меня снова навернулись слезы. Но на этот раз это были слезы благодарности.

«Я знала, что ты так решишь», — прозвучал ее голос в моей голове, и в нем не было ни капли разочарования. Только тепло.

— Ты знала? — прошептала я.

«Конечно. Ты — моя дочь. И дочь своего отца. В тебе течет не только моя кровь, но и его — упрямая, человеческая, жаждущая жизни, а не покоя. Я создала этот сад как колыбель, но я никогда не хотела, чтобы он стал для тебя клеткой».

Ее сияющий взгляд стал серьезнее, глубже.

«Магия должна жить среди людей, Арвен. А не в запертом саду. Ее цель — не быть красивым экспонатом, а помогать, исцелять, напоминать людям о том, что они живы. Что они способны чувствовать. Моя ошибка была в том, что я слишком увлеклась коллекционированием прошлого. А ты… ты будешь творить будущее. Ты понесешь этот дар в мир».

Она сделала шаг ко мне, ее сияющая рука снова протянулась, но не коснулась.

«Я знала, что ты уйдешь. Поэтому этот сад — не единственное твое наследство. Я горжусь тобой, моя маленькая звездочка. Горжусь твоим выбором. И ты не уйдешь отсюда с пустыми руками».

Слова матери повисли в воздухе, мерцая, как и ее тающий силуэт. «Ты не уйдешь отсюда с пустыми руками». Я смотрела на нее, не понимая. Что еще она могла мне дать? Она уже подарила мне все, о чем я только могла мечтать: вернула мне прошлое, исцелила мое настоящее и благословила мое будущее. Я была целой. Я была любима. Этого было больше, чем достаточно. Это было все.

«Мой дар — это не прощание, моя звездочка. Это благословение. Посмотри».

Ее мысленный голос направил мой взгляд. Я обернулась к гигантскому лунному лотосу. И я увидела, как он начал меняться.

Серебристый свет, который он излучал, стал еще ярче, еще плотнее. Он перестал быть просто сиянием, он стал почти осязаемым, как густой, теплый туман, который окутывал нас с Сирианом. Аромат, наполнявший сад, стал таким концентрированным, что, казалось, я пью его с каждым вдохом.

И потом огромные, жемчужные лепестки дрогнули. Они начали медленно, очень медленно раскрываться еще шире, чем были. Это было похоже на глубокий, медленный вдох. Один за другим, они отгибались назад, обнажая свое сердце, свой источник света. Шар света в его центре, который всегда пульсировал ровно и спокойно, теперь сиял ослепительно ярко.

Я завороженно смотрела на это чудо, боясь пошевелиться. Сириан рядом со мной тоже замер, его рука инстинктивно легла на мою, словно ища опору в этом потоке магии.

Когда лепестки лотоса раскрылись полностью, шар света в его сердцевине разделился надвое, как занавес. И в самом центре, на бархатной подложке из чистого света, лежало оно.

Одно-единственное семечко.

Оно было не больше ногтя на моем большом пальце, но хранило в себе, казалось, всю магию этого сада. Оно не просто светилось. Внутри него медленно кружились, переливаясь, перламутровые и серебряные искорки, словно кто-то заключил в крошечную капсулу целую галактику. Оно было похоже на застывшую каплю лунного света, на пойманную звезду, на слезу богини.