Аромат его души

Глава 50

Я стояла посреди сияющей поляны, и в сжатом кулаке у меня билось крошечное, теплое сердце. Сердце моего дома, которое я заберу с собой. Я чувствовала, как последние остатки силы моей матери, ее сияющего эха, тают в воздухе. Она отдала мне все, что могла.

Но я не хотела, чтобы она уходила вот так. Молча.

— Мама… — прошептала я, и в голосе моем была не боль, а тихая, отчаянная мольба ребенка, который не хочет отпускать руку. — Мы… мы еще встретимся?

Этот вопрос был глупым, я знала. Она сама сказала, что она лишь эхо, воспоминание. Но я не могла не спросить. Мне так нужно было услышать, что это не конец. Что эта обретенная связь не оборвется, как только я переступлю порог этого сада.

Ее силуэт, уже почти прозрачный, как летний марев, снова на мгновение стал чуть плотнее. Она не подошла ближе, но я почувствовала ее последнюю, прощальную улыбку.

«О, моя маленькая звездочка. Разве ты еще не поняла?» — ее голос был совсем тихим, как шелест листвы на ветру, но он звучал прямо в моей душе. — «Я никогда не покину тебя. Я — это ты. А ты — это я. Я в твоей крови. В твоих руках. В твоем даре».

Она сделала паузу, и я почувствовала, как она смотрит на меня с безграничной гордостью.

«Магия — это не фокусы, Арвен. Это не вспышки света и не волшебные слова. Истинная магия — это когда ты заставляешь чужое сердце улыбнуться. Когда ты даришь надежду тому, кто ее потерял. Когда ты своим теплом можешь растопить чужой лед. Вот что делала я. И вот что будешь делать ты».

Ее образ всколыхнулся, как пламя свечи на сквозняке. Сияние стало совсем слабым.

«Так что ответ — да, мы встретимся. Каждый раз, когда ты будешь смешивать травы, чтобы успокоить чью-то боль. Каждый раз, когда ты будешь создавать аромат, чтобы подарить кому-то радость. Каждый раз, когда твой дар поможет кому-то почувствовать себя живым, — я буду рядом. Я буду в твоих руках, в твоем сердце, в твоей улыбке».

И с этими словами она растаяла. Окончательно. Не исчезла, не погасла, а именно растаяла, как снежинка на теплой ладони. Последняя ее искорка растворилась в серебряном сиянии лунного лотоса, став его частью.

Стало тихо.

Сад не замолчал. Все так же пели диковинные птицы, все так же журчал ручей. Но из него ушла та главная, невидимая нота — ее присутствие. Теперь это был просто очень красивый, волшебный сад. А не мой разговор с матерью.

Я стояла, не шевелясь, и по моим щекам снова текли слезы. Но это были хорошие слезы. Светлые. Я разжала кулак и посмотрела на живое, пульсирующее семечко на моей ладони. Мой якорь. Моя связь.

Сириан подошел и молча встал рядом. Он не пытался меня обнять или утешить. Он просто был здесь, и его присутствие было таким же надежным и настоящим, как земля под ногами.

— Пора, — тихо сказала я, и мой голос не дрогнул.

— Ты готова? — так же тихо спросил он.

Я кивнула.

— Да. Пора домой.

Мы пошли к домику. Нужно было забрать наши старые, потрепанные вещи и переодеться. Я вошла в уютную комнату, которая всего несколько дней назад казалась мне вершиной моих мечтаний. Теперь я смотрела на нее с тихой, светлой грустью, как смотрят на дом своего детства, из которого пора уезжать.

Я достала из шкафа свою старую дорожную одежду. Она была грубой и неудобной после мягких платьев, которые я носила здесь, но она была частью того мира, в который я возвращалась. Моего мира.

Перед самым уходом я остановилась. Я смотрела на этот сад, на буйство красок, на сияющие, волшебные цветы. И я поняла, что хочу забрать с собой не только магию. Я хочу забрать память.

Я снова вышла на поляну. Сириан вопросительно посмотрел на меня.

— Одну минуту, — сказала я.

Я обошла стороной сияющую Полуночную фиалку и опасный Кровавый шип. Я прошла мимо всех этих волшебных, хранящих эмоции растений. Мой взгляд искал другое. Что-то простое. Настоящее.

У самого ручья я нашла то, что искала. Маленький кустик с самыми обычными, простыми синими цветами, похожими на незабудки. В них не было магии. В них не было чужих воспоминаний. Они были просто красивыми. Рядом рос какой-то дикий вереск, его лиловые метелочки источали тонкий, медовый аромат.

Я сорвала несколько веточек. Маленький, скромный букетик. Я вернулась в дом и достала из своего рюкзака дневник матери. Осторожно открыла его на последней, пустой странице. И аккуратно вложила туда эти простые, не волшебные цветы. Чтобы засушить. Чтобы однажды, холодной зимой в Солнечной Гавани, открыть эту книгу и вспомнить не только магию этого места, но и его простую, тихую красоту. Вспомнить, как журчал ручей и как пах дикий вереск в день, когда я обрела себя.