Аромат его души

Глава 51

Мы стояли у выхода, у той самой арки из плюща, которая вела обратно в мир гор и ветров. Я в последний раз обернулась. Домик с уютно светящимися окнами. Гигантский лотос, пульсирующий ровным, спокойным светом. Сад дышал покоем, он был самодостаточен, он был вечен. Я прижала к груди рюкзак, в котором лежал дневник матери с засушенными цветами и, самое главное, крошечное, живое семечко, которое я бережно завернула в лоскуток мягкой ткани и спрятала в самый надежный карман.

Прощание было светлым. Оно не было разрывом. Оно было выбором.

— Пора, — тихо сказал Сириан, и его рука легла мне на плечо.

Я кивнула, сделала глубокий вдох, в последний раз наполняя легкие ароматом дома, и шагнула за порог.

Мир изменился в одно мгновение. Теплое, благодатное марево сада сменилось резким, холодным горным воздухом. Тишина, наполненная пением волшебных птиц, уступила место свисту ветра в скалах. Мы обернулись. На наших глазах листья плюща зашевелились и без единого звука сомкнулись, скрывая проход. Серебряная рябь пробежала по камню, и он снова стал просто скалой. Глухой, неприступной, обычной. Дверь закрылась.

Я ожидала почувствовать укол сожаления, потери. Но ничего этого не было. В груди было светло и спокойно.

Путь обратно был совсем другим. Когда мы шли сюда, каждый шаг давался с трудом. Горы, казалось, испытывали нас на прочность, подсовывая под ноги осыпи, преграждая путь ледяными ручьями. Теперь же все было иначе. Тропа, которая раньше казалась едва заметной, теперь была широкой и ясной. Солнце светило вовсю, и его лучи, отражаясь от снежных вершин, делали мир ослепительно ярким. Усталость, которая раньше была нашей вечной спутницей, исчезла. Мы были полны сил, словно сад поделился с нами своей вечной энергией.

Тяжелое, напряженное молчание, которое сопровождало нас на пути сюда, сменилось разговорами. Мы смеялись. Я впервые за все время нашего знакомства слышала, как Сириан смеется — не просто усмехается, а по-настоящему, открыто смеется, когда я, споткнувшись на ровном месте, едва не села в лужу.

— Первым делом, — говорила я, шагая по упругому мху и размахивая руками, — я найду самый лучший горшок. Не глиняный, а красивый, глазурованный, синий, как ночное небо. И самую лучшую землю. И посажу его. Поставлю на самое солнечное место в лавке.

— И будешь рассказывать ему сказки, чтобы он рос? — с улыбкой спросил Сириан, догоняя меня.

— Обязательно! — серьезно ответила я. — И петь колыбельные. Вдруг поможет. А потом, когда он прорастет, мы найдем дом. С настоящим садом. И посадим его там. И я разобью вокруг клумбы с пионами. И с ромашкой. И…

Я увлеклась, перечисляя все травы, которые хотела бы посадить, и не заметила, как он остановился. Я обернулась. Он смотрел на меня, и в его глазах было столько тепла, что у меня перехватило дыхание.

— Мы, — тихо повторил он. — Мне нравится, как это звучит.

Наше опасное путешествие превратилось в романтическую прогулку. Мы шли не торопясь, держась за руки. Мы делили на привалах простую еду, которая теперь казалась невероятно вкусной. Мы больше не были двумя одиночками, которых свела вместе общая цель. Мы были… мы были вместе.

Ночью мы развели костер. Небо было ясным, усыпанным миллиардами звезд, каких никогда не увидишь в городе. Огонь весело потрескивал, отбрасывая на наши лица пляшущие блики. Мы сидели рядом, прижавшись друг к другу, укрывшись одним плащом. Впервые за все время мне не было холодно в горах.

Я уже начала дремать, положив голову ему на плечо, когда почувствовала, что он пошевелился. Он полез в свой рюкзак, достал маленький нож и кусок дерева, который подобрал днем у ручья.

При свете костра он начал вырезать. Его движения были неторопливыми, но уверенными. Я наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц. Я видела, как под его ножом безвольный кусок дерева начинает обретать форму.

Его лицо было спокойным и сосредоточенным. Но это была не та хищная концентрация воина, которую я видела раньше. Это было умиротворенное созидание. Призраки, которые преследовали его, ушли. Они растворились в тишине и покое волшебного сада.

Я видела, как из-под его ножа проступают очертания корпуса, изгиб борта, высокая мачта. Он вырезал кораблик. Похожий на тот, что он пускал по ручью в саду, но гораздо более изящный, настоящий.

— Он будет называться «Звездочка», — тихо сказала я.

Он вздрогнул, оторвавшись от работы, и посмотрел на меня. В его глазах отражались языки пламени.

— Я думал, ты спишь.

— Не совсем.

Он улыбнулся своей новой, светлой улыбкой и снова посмотрел на маленькую фигурку в своих руках.

— Да, пожалуй. «Звездочка». Хорошее имя. — Он провел пальцем по гладкому дереву и добавил, глядя не на меня, а на огонь: — Пора подумать и о своей мечте.