Аромат его души

Глава 63

Глава 63

Снег пошел внезапно. Вечером небо было еще чистым и звездным, а час спустя, когда мы уже сидели дома, за окном закружились первые, редкие снежинки. А потом еще и еще, пока весь мир не превратился в тихий, медленный, белый танец.

Зима пришла в Солнечную Гавань.

Наша маленькая квартира над лавкой стала самым уютным местом на свете. В камине, который Сириан прочистил еще осенью, весело потрескивали сухие поленья, бросая теплые, пляшущие блики на стены и потолок. Мы не зажигали ламп. Нам хватало этого живого, теплого света.

Сириан сидел в своем любимом кресле, том самом, которое когда-то было символом его отчужденности, а теперь стало троном нашего домашнего короля. Он читал книгу. Не военный устав и не карту. Это был сборник старых морских легенд, который ему одолжила Сефира. Я смотрела на него поверх своих спиц и не могла насмотреться. Свет от камина смягчал его черты, убирал последние, самые глубокие тени из-под глаз. Его длинные пальцы, такие сильные и уверенные в работе с деревом, теперь осторожно перелистывали хрупкие страницы. Он был полностью поглощен чтением, и на его лице было то выражение спокойной сосредоточенности, которое я полюбила больше всего на свете.

Я сидела на диване, подогнув под себя ноги. В моих руках ритмично щелкали вязальные спицы. Я вязала крошечный плед. Совсем крошечный. Из самой мягкой, молочно-белой шерсти, которую я смогла найти. Петля за петлей, ряд за рядом, я создавала не просто вещь. Я вязала тепло. Заботу. Свою любовь. Мой живот еще не был заметен под свободной домашней одеждой, но я знала, что там, внутри, уже бьется второе сердце. И этот маленький плед был моим первым разговором с ним.

У наших ног, растянувшись на старом коврике прямо перед камином, спала кошка. Рыжая, худая, с порванным ухом, она прибилась к нам в начале осени. Сначала просто приходила к задней двери лавки, и я выносила ей блюдце с молоком. Потом она стала позволять Сириану себя гладить. А в первый холодный вечер он просто открыл дверь и сказал: «Ну, чего мерзнешь? Заходи». Она зашла, обошла комнату, как полноправная хозяйка, и улеглась у огня. С тех пор она считала этот дом своим. Иногда я думала, что мы с Сирианом тоже были такими же бездомными котятами, которые просто нашли друг друга и свой теплый очаг.

За окном беззвучно падал снег. В комнате пахло огнем, старыми книгами и шерстью. От оставленной на столе чашки все еще исходил тонкий аромат чая с корицей. И я, ловчая ароматов, пыталась разложить этот главный запах на составляющие.

Запах нашего дома.

Он состоял из множества нот. В нем был смолистый, древесный дух, который всегда исходил от Сириана, от его одежды и рук. Это был запах его новой, созидательной жизни. В нем был легкий, едва уловимый аромат лаванды и ромашки, который пропитал сами стены моей лавки. В нем был уютный запах шерстяной пряжи в моих руках. И запах старой бумаги от книги, которую читал мой муж. И пряный, сладковатый дух корицы. И даже тонкий, мурлычущий запах кошачьей шерсти, нагретой у огня.

Я улыбнулась, отложив вязание. Я всю жизнь искала этот аромат. Создавала его для других, пыталась поймать его в чужих воспоминаниях. А он, оказывается, был таким простым.

И тут я увидела движение.

На подоконнике, в своем синем горшке, стоял лунный лотос. В темноте его почти не было видно. Но сейчас от него исходило слабое, едва заметное сияние.

Я затаила дыхание.

Очень медленно, лепесток за лепестком, жемчужно-белый бутон начал раскрываться. Это было не похоже на то, как распускаются обычные цветы. Он не просто разворачивал лепестки. Он словно выдыхал свет. Мягкое, серебристое, туманное сияние разливалось по комнате, смешиваясь с теплым светом огня. Оно не было ярким, оно было как концентрированный лунный свет, и в нем не было ни холода, ни тени.

Сириан оторвался от книги, почувствовав изменение в комнате. Он поднял голову и тоже увидел. Мы молчали. Не было нужды в словах. Мы просто смотрели на это тихое, неторопливое чудо.

Первый цветок лунного лотоса в нашем доме раскрылся. Он не издавал сильного запаха, лишь едва уловимый, свежий, как ночной воздух после дождя.

Но он был не главным.

Главный аромат в комнате соткался из всего сразу. Из потрескивания дров в камине, из запаха смолы на руках моего мужа, из сладости корицы, из мягкости шерсти, из шелеста книжных страниц и тихого кошачьего сна. Из серебристого света волшебного цветка и безграничной, спокойной любви, которая наполняла каждый уголок этого дома.

Это аромат дома.

И он был идеален.