Аромат крови и роз

Пролог

«Тот, кто мстит, роет две могилы».
— Конфуций

Шасси мягко коснулось посадочной полосы, и самолёт плавно замедлил ход. Нью-Йорк встретил их серым рассветом и тяжёлым небом, под которым город казался особенно холодным — будто сделанным не из стекла и бетона, а из стали.

Кейтлин Рампир не поднялась сразу. Она сидела у иллюминатора, лениво вращая на пальце кольцо с тёмным аметистом, пока за стеклом медленно вырастал Манхэттен — блестящий, дорогой и опасный, как лезвие ножа.

Пять лет назад этот город уже убил её однажды.

На ней была шёлковая блузка глубокого винного цвета, узкая чёрная юбка и тонкие кожаные перчатки. Светлые волосы мягкими волнами спадали на плечи, подчёркивая острые скулы и спокойное, почти безэмоциональное лицо. Со стороны она выглядела женщиной, которая родилась среди частных джетов, бриллиантов и людей, привыкших покупать чужие судьбы.

Но роскошь была всего лишь упаковкой.

За последние годы Кейтлин слишком хорошо научилась собирать себя по кускам перед зеркалом. Боль прятать под тональный крем. Страх — под каблуки. А ненависть — под идеально выверенную улыбку и алую помаду.

— Мисс Рампир, мы прибыли, — мягко произнесла бортпроводница.

Кейтлин подняла взгляд и едва заметно улыбнулась. От такой улыбки людям обычно становилось не по себе.

Она открыла маленькую пудреницу, поправила помаду и защёлкнула зеркало. Короткий металлический щелчок прозвучал в тишине салона почти как затвор пистолета.

— Спасибо, Эмили.

Напротив неё сидела Вивиан — женщина, рядом с которой большинство мужчин начинали говорить осторожнее. Угольный брючный костюм сидел на ней безупречно, тёмный жемчуг подчёркивал длинную шею, а идеально собранные волосы открывали лицо с жёсткими, красивыми чертами. Со стороны она могла сойти за адвоката крупной корпорации или советника политика. Но Кейтлин слишком хорошо знала, насколько обманчивой бывает внешность.

Планшет в руках Вивиан едва заметно вибрировал от входящих сообщений.

— До отеля двадцать семь минут, — спокойно сказала она. — Скачки начинаются в четыре. Люди Ланкастеров уже на месте.

При этой фамилии воздух в салоне будто стал тяжелее.

Кейтлин медленно сняла очки и посмотрела на Вивиан.

— Все сёстры в сборе?

— Клара у бара. Амелия встроена в персонал. Лили ведёт наружный периметр. Остальные ждут сигнала.

На несколько секунд повисла тишина. За окном самолёта двигалась техника аэропорта, мигали огни, гудели двигатели, но внутри всё оставалось странно неподвижным.

Кейтлин снова перевела взгляд на город.

Когда-то Нью-Йорк знал её под другим именем.

Эшли Кросс.

Эшли снимала дешёвые чулки в прокуренной гримёрке. Эшли возвращалась домой по грязным улицам и засыпала под полицейские сирены. Эшли ещё верила, что любовь может кого-то спасти.

Нью-Йорк быстро объяснил ей, насколько это смешно.

Эшли похоронили здесь пять лет назад — вместе с её страхами, надеждами и всем, что делало её живой. То, что вернулось сегодня, больше не умело быть слабым. Эта женщина носила дизайнерские каблуки, летала частными джетами и смотрела людям в глаза так, будто заранее знала, как именно они однажды сломаются.

— Хорошо, — тихо произнесла Кейтлин. — Тогда начнём.

Она поднялась с кресла плавно, без суеты. Шёлк скользнул вдоль её ног, и Вивиан невольно задержала на ней взгляд. За годы рядом с Кейтлин она усвоила главное: её спокойствие никогда не означало безопасность.

Это было спокойствие человека, который уже решил уничтожить кого-то до основания.

Дверь самолёта открылась, впуская внутрь влажный воздух, запах раскалённого металла и далёкий шум просыпающегося города.

У трапа уже ждал чёрный лимузин с затемнёнными стёклами. Шофёр склонил голову в приветствии.

Кейтлин задержалась на верхней ступеньке, медленно окидывая взглядом Нью-Йорк.

Дорогой. Грязный. Голодный.

Город, где её сестра когда-то была счастлива. Город, где её сестра умерла.

Медленная улыбка тронула её губы.

Она вернулась не за воспоминаниями. И уж точно не за прощением.

Она вернулась, чтобы вскрыть эту семью изнутри. Вытащить наружу всё, что Ланкастеры годами прятали под дорогими костюмами, благотворительными фондами и улыбками для Forbes. А потом по кускам отобрать у них всё, чем они дорожили.

Даже если вместе с ними сгорит последнее человеческое, что ещё осталось внутри неё.