Аромат лимона

Глава I

«И упали в Пустошь сгустки пламени инеистых драконов, и обратились они почвой благодатною. Так родились земли Квелендиля, породившего благородный народ эльфов».

— «Книга Жизни».

Шорох ворсистой ткани, пропитанной маслом камелии, по серебристой поверхности меча навевал дремоту. Юмэлия старательно натирала лезвие, любуясь изящной работой своего отца. Ветвистые рунические надписи рассекали широкую часть клинка изумрудными линиями, тускло сияющими в полумраке кузницы. Эльфийка любовно очертила маслянистыми пальцами эфес из зачарованного хрусталя с навершием из крупного круглого изумруда. Пламя камина причудливо отражалось от четких граней, распадаясь на тысячи крошечных огоньков.

«Однажды и у меня получится создать нечто похожее, — Юмэлия тихонько вздохнула, возвращаясь к полировке. — Если бы только отец подпускал меня к работе почаще».

Из открытого окна в кузню долетал свежий аромат горных трав и сладковатый запах цветов лимонных деревьев. Эльфийка поморщилась и подняла голову от меча, чтобы окликнуть младшего брата и попросить его закрыть окно, и только сейчас заметила, что Юрдзанг спит. Мальчик мирно сопел в кресле у камина, сжав в ладошках простенький деревянный меч. Юмэлия улыбнулась. Всякий раз брат тайком пробирался в отцовскую кузню вслед за ней, чтобы поглядеть на выкованные мечи для королевской гвардии. Отец не разрешал сыну баловаться в кузне, но Юмэлия не отличалась строгим нравом и редко запрещала брату что-либо. После исчезновения их матери эльфийке пришлось заменить её как в быту, так и в воспитании, и она не хотела омрачать и без того безрадостную жизнь Юрдзанга нелепыми запретами.

Деревянная дверь кузни протяжно скрипнула. Юмэлия вздрогнула, но заметив отца, облегченно расслабила плечи. Сиолан, моложавый мужчина с едва заметными морщинками вокруг глаз цвета молодой листвы с усталым вздохом покачал головой.

— Я же говорил, что закончу сам. Уже глубокая ночь. Иди отдыхай, Юмэ.

Девушка гордо выставила меч перед собой. Свет камина скользнул огненным языком по лезвию, бросив отблеск на сияющее от радости веснушчатое лицо Юмэлии.

— Всё готово, отец. Этот меч был последним. Останется лишь обновить руны.

От кузнеца не укрылся лукавый блеск в глазах дочери, таких же, как у него самого. Он понимал, что она не отвяжется, пока не добьётся своего, а потому покорно сдался.

— Ладно, так и быть. Но под моим присмотром.

Юмэлия вскочила со стула, держа меч, и бросилась к тяжелому шкафу из тёмного дуба, который молчаливым исполином стоял в углу кузницы.

— Спасибо! — вскрикнула она, открывая дверцу. С полок на неё смотрели десятки разноцветных баночек с пыльцой магических цветов из Священной Рощи. Эльфийка потянулась к баночке с ярко пылающим зеленым светом содержимым, как тут за её спиной раздался сонный голос Юрдзанга:

— Уже утро?

Мальчик потёр орехового цвета глаза и сладко зевнул. Отец удивленно вскинул брови и, напустив строгости в свой мягкий голос, поинтересовался:

— Маленький проказник, почему ты не в детской?

Юрдзанг резко проснулся и боязливо вжался в спинку кресла. Его заостренные уши, украшенные золотыми серёжками в виде колец, мелко подрагивали.

— Но, отец, я точно помню, что засыпал в детской. Это феи меня принесли сюда. Честное слово!

Юмэлия не удержалась и прыснула от смеха. Её брат во всех бедах винил крошечных обитателей эльфийского королевства Квелендиль.

— Ох уж эти феи, — смеялась она, ставя на стол баночку с магической пылью. — И ведь в который раз.

— Вот именно! – довольно ухмыльнулся мальчик.

Кузнец сдержал улыбку. Непокорность детей грела отцовское сердце, притупляла тревогу за их детство без матери. Как бы трудно им не было, все невзгоды они преодолевали вместе, втроём, совсем не вспоминая о той, кто оставила их, бросила на произвол судьбы.

— Отец, для защитной магии лучше использовать кисть из конского волоса или из волос петирского единорога? — Юмэлия задумчиво почесала заостренное ухо.

— Конечно же петирского единорога, — Сиолан сел на простой деревянный стул и с наставническим видом скрестил руки на широкой груди. — Пыльца алвонского фрукта капризна, она не приемлет ничего кроме волос магических зверей.

Эльфийка энергично кивнула и благоговейно открыла баночку с пыльцой. Юрдзанг на цыпочках приблизился к отцу и с любопытством выглянул из-за его спины. Юмэлия точным и аккуратным движением макнула кисть в пыльцу, она недовольно засияла, потревоженная вторжением.

— Агруакерия, лювения малон, — нараспев произнесла девушка, очерчивая на мече старые руны, нанесённые отцом. Тусклый зеленоватый свет обрел силу и ярко засиял, разгоняя тьму вокруг себя. Сиолан с неясной горечью смотрел на то, как усердно старается дочь. Юмэлия помрачнела и нахмурилась, доведя заклинание до конца.

— Как себя чувствуешь? — кузнец с заботой вгляделся в побледневшее лицо дочери.

— Лучше, чем раньше, — эльфийка утерла проступивший пот со лба. — Но хуже, чем хотелось бы.

— Магия не даётся просто так, — Сиолан поднялся со стула, взял баночку с пыльцой и покрутил её в длинных пальцах. — Если в тебе недостаточно сил, она черпает волшебство из твоего тела, вызывая усталость и болезни.