Аромат на грани

Глава 6. Тлеющие

Она слушала спокойно, даже слишком. Как будто он рассказывал рецепт пасты, а не план разрушения семьи.

Они сидели за столом в углу. Свет падал сверху — лампа с тёплым абажуром, как в старых ресторанах. Между ними — закуски, бокал с чем-то полусладким и пепельница, давно пустая.

— Я не прошу участия, — сказал он, блуждая взглядом по её лицу, он высматривал поддержку. У неё была белая, почти прозрачная кожа. Щёки подрумянены, слишком чётко — будто торопилась. Он подумал, что у неё красивые ключицы. И почти рассердился на себя за эту мысль.

— Только…

«Скажи, что я не один такой. Что ты понимаешь. Что это не безумие.»

Она не ответила сразу. Провела пальцем по краю бокала. Прядь волос соскользнула на щеку. Она заправила её за ухо.

— Я не буду в этом участвовать, — сказала наконец. Голос — ровный, сдержанный.

Конечно, — подумал он.

— Но, — добавила она, и уголки губ чуть приподнялись, — мне интересно, чем всё закончится.

Он посмотрел на неё. Дольше, чем следовало бы.

Глаза у неё были тёмные, почти чёрные. Она не двигалась. Только пальцы чуть разомкнулись, будто внутри что-то отзвенело.

“Ты же снова вернёшься за моими словами”, — подумала она. Скажешь что-нибудь неправильное — и попросишь: «исправь».

Он смотрел на неё. И впервые за вечер почувствовал не вину, не желание, не боль — а что-то проще.

Спокойствие. Она не осуждала. Просто не вмешивалась.

Он чуть сдвинул стакан, оставляя на столе водяное кольцо. В воздухе повисло что-то тяжёлое — не от слов, а от паузы между ними.

Он почувствовал: если останется здесь ещё на полчаса, то потеряет эту зыбкую тишину между ними. Она рассыплется под тяжестью музыки, чужих голосов и полусладкого вина.

— У меня во дворе мангал, — сказал он. Слишком просто, будто это обычное продолжение вечера. — Пойдём туда. Ну его, этот алкоголь. Отдохнём иначе. Скажем чтобы они не готовили горячее, заберем маринованное мясо.

Она подняла на него глаза — медленно, как кошка, лениво переключающая внимание. Он заметил, как уголки её губ дрогнули.

— Завтра рано вставать, — напомнила себе Ёын. Работа. Деньги. Планы. Но вечер в тишине казался ей более ценным, чем ещё три часа под смех чужих мужчин. Она наклонила голову, как бы невзначай, и спросила:

— Ты оплатишь мои часы?

Он улыбнулся так, будто ожидал этого вопроса.

— Конечно.

— Тогда… — Она взяла свою сумку, аккуратно сняла с вешалки куртку. — Веди.

И в этот момент вечер, который начинался как странная исповедь, превратился во что-то другое. Тихое. Теплое. Не обещающее ничего — и именно поэтому стоящее того, чтобы быть прожитым.

— Я вызову такси, — сказала она, доставая телефон. Говорила чётко, хотя в бокале осталась половина, а в глазах — уже отражалась ночь.

Он ничего не ответил, только наблюдал, как её пальцы быстро скользят по экрану.

— Только не этот… — пробормотала она себе. Она выбрала не только машину, но и заранее отметила какую музыку хочет слушать.

— Требовательная ты, — усмехнулся он.

Она подняла на него взгляд.

В голове мелькнула мысль — быстрая, стыдливая, почти незамеченная.

А вдруг? А вдруг можно стать ему ближе. Не ради любви. Не ради романтики. Просто — ближе. Достаточно, чтобы он увидел. Чтобы однажды захотел помочь. Не сегодня. Не завтра.

Когда-нибудь.

Тихо. Невзначай.

Маленькая слабость.

Маленький план.

Крошечная попытка вырваться из тех долгов, из той жизни, что медленно давила ей на плечи.

— Я просто знаю, как ехать красиво.

Через пять минут возле бара остановился Киа Монинг — тёплый, как яйцо в ладони. Они сели сзади. Машина чуть подрагивала на светофорах, и в колонках играла Лана Дель Рей.

Салон был маленький, тесный. Плечо Ёын почти касалось его руки. Волосы пахли кокосом и сигаретным дымом. Духи на шее — не вечерние. Чистые, как холодный жасмин.

Ёнджун чувствовал этот запах почти физически. И себя — рядом с ней — как кто-то, кто только что вышел из слишком громкого бара и попал в чужой сон. И всё это — было хуже флирта. Потому что в ней не было игры. А он начал забывать, зачем вообще играл в свои.

Машина мягко свернула во двор. Свет фар скользнул по изгороди, по той же маленькой теплице, по мангалу, по пледу, который он оставил на спинке садового кресла.

— Приехали, — сказала Ёын. И вышла первой. А он остался на секунду дольше. Чтобы вдохнуть — и не поддаться.

Во дворе пахло дымом. Огонь трещал в мангале, выбрасывая искры в ночь. Юна опустила чашку на стол и вдруг оживилась, почти по-детски.

— Я так давно хотела пожарить мясо на углях. — Она наклонилась вперёд, глаза загорелись, она увидела их. — Давай сделаем это в твой выходной.