аромат Шанель нуар и железа

аромат Шанель нуар и железа

• Прости, - сидя на коленях сказал он пустому месту, где раньше находился человек которого он любил.

Не прошло и года, но прошла любовь завяли помидоры. По красным от злости щекам текли пламенные слёзы нежных глаз, падая на холодное тело. На ней в тот день было белое платье, красивое, как у мамы на свадьбе, обилие кружев с лучшим макияжем после которого, став королевой мира и получив все, что хочешь можно было бы отправиться сразу на упокой. руки ее были скрыты белоснежными перчатками которые ужасно не подходили ее образу, но снимать их запретили. Она была красива, но Даниил не замечал этой красоты, он был слишком занят собой, своим горем. Он одетый во все чёрное для своей спутницы даже не хотел смотреть ей в лицо в ее лучистые глаза, ведь знал чем вызван блеск ее глаз, почему на ней такой наряд. Тяжело осознать, что ты потерян. Он старался забыть ее, и у него получалось, но с больным осадком на душе, тем который так давит на горло, когда хочется кричать слова, которые никто никогда не услышит. Он пытался скрыть свои чувства от других, но как скроешь его взгляд восхищения на ее руки? Он помнил каждый ее шрамик на руке, который проглядывался через перчатки, какой искусный художник. Даниил не проронил ни слезы в то время как другие смотря на них немного задыхаясь рыдали взахлёб.

Даниил, не хотел, но переживал этот день каждый раз во сне. Она его будит нежно прикасаясь к шее и он резко встаёт из-за чего немного начинает кружится голова. Завтрак? Конечно? Как обычно каша и бутерброд, ягодный чай с сахаром, настолько много сахара, чтобы вся жизнь казалась приторным тортиком, в которого переложили взбитых сливок. Обнять перед выходом, уйти на работу, вернуться, предложить поужинать вне дома, смотреть в отражение зеркала как мило она выбирает сережки, к маленькому чёрному платью с вырезом лодочкой, немного приталеным. Шанель нуар, и вперёд по пустынным улицам города, кто мешает, хотелось бы сказать, но было кому мешать, было кому спеть ей грубую колыбельную под аккомпанемент взвизгивающих колёс. Крик. Даниил бросился, пытался собрать то, что осталось от рук, пытался остановить алый фонтан, не смог, не успел. Он весь в крови прижал ее ладонь к своей щеке, прижимал ее так сильно как будто бы это могло оставить ее рядом с ним, хотя бы на минуту, попрощаться. Рука принимала фиалковый оттенок, трупные пятна, из неё все равно текла кровь. Забыть, развидеть, жить дальше. Как? Не знаю, но жить надо, хотя бы для кого нибудь, но надо.

Ноги были скрыты белым кружевным платьем, из под которого вылазили белые сапожки, которые все равно были не видны из-за того, что одна из крышек безопасного чёрного гроба  с белой внутренней обивкой была закрыта, безопасный, как будто она бы ещё смогла проснуться, рассмеяться с этой ситуации, немного погрустить и жить дальше, но как бы все не хотели она не проснётся, и ляжет камнем в душе каждого, кто любил ее.

Какова мораль данной истории? Ее нет! Какая мораль может быть после смерти человека, который даже не сказал последнее слово? Хотя нет, возможно, она заключается в том, что сложно забыть и разлюбить того, кого по-настоящему любишь, но я не учитель литературы, так, что говорю, что никакой цели я не преследовала, мне просто хотелось написать маленький рассказ о смерти.