Аромат золотой розы

Глава 7. Долгожданное письмо

Луиза де Гримон! В это было невозможно поверить. Имя из прошлого. Сколько лет назад родилась эта ненависть? Больше тридцати, а жжёт, как свежая рана. Почему-то вспомнились сицилийские традиции: среди тех, кто работал на Рене, было несколько уроженцев этого острова. У сицилицев обиду не прощают столетиями, каждый родившийся мужчина знает, что он должен будет отомстить, а если все мужчины погибают в кровавой вендетте, то за оружие берутся женщины.

«Ей досталось всё, а мне ничего…» - осой ужалило воспоминание.

Старые обиды ядом растеклись по жилам, но сейчас нельзя было поддаться соблазну и начать мстить. В первую очередь – дело! Это правило уже принесло Рене миллионы франков, нечего было пренебрегать им теперь. Имя, написанное на обрывке бумаги, подтверждало предательство Трике, как ничто другое.

У тулузских имений имелись наследники, а мэтр даже не предупредил. Хотя, чему удивляться? Нотариус был, как всегда, оборотист: сначала тот взял деньги за оформление спорной собственности, чтобы Рене некуда было деваться, а следом содрал бы ещё больше за избавление от претензий настоящих наследников.

- Вот скотина! - вырвалось у Рене.

Впрочем, подлец-нотариус уже получил по заслугам, а законная наследница вскоре отправится вслед за ним.

«В Сену? Или застрелить в подвале и закопать в саду?» - толкало искушение. Думать об этом было очень приятно.

Рука Рене сама потянулась к пистолету. Нет, это не дело! Ведь было же принято решение, вытрясти из родни пленницы деньги. В планы Рене не входило отпускать Луизу де Гримон. Но чем чёрт не шутит, может, за неё заплатят? Мошенники – народ суеверный и знают, что, если хоть раз откажешься от денег, ты уже их не увидишь никогда. Взгляд Рене скользнул по листку с именем врага. Второй строчкой был записан адрес особняка на улице Гренель, а под ним - имя женщины, похоже русской.

«Только русских мне здесь не хватало!» - полыхнуло в душе раздражение, а внутренний голос напомнил, сколько уже было неприятностей от русских, и как плохо всё закончилась. Лучше уж пристрелить Луизу де Гримон, да и дело с концом.

Перспектива была заманчивой, но жадность и суеверия пересилили. Пленница умрёт, но только когда станет ясно, что из этой коровы выдоили последнее. Решение ещё потребует характера и выдержки… Голос Рене громом разнесся в глубине коридора:

- Костоправ!

Тяжёлые шаги протопали по лестнице, и в дверях появилась огромная, неповоротливая фигура.

- Чего? – осведомился Жак.

- Не «чего», а «что угодно», разговорчивый ты мой!

Костоправ молча кивнул огромной лохматой головой, давая знать, что понял. Злоба в душе Рене заполыхала огнём. Ох, видно, опять придётся искать успокоения в старой часовне! А как тут не взбеситься, если приходится иметь дело с такими остолопами? Пришлось до боли прикусить губу, чтобы не сорваться. Это помогло, и голос Рене прозвучал на удивление ровно:

- Иди сейчас к этой женщине и скажи, чтобы она написала письмо домашним. Сумма выкупа – пятьдесят тысяч франков. Письмо принесёшь мне. Да припугни её хорошенько! Смотри, чтобы через четверть часа записка была у меня.

Жак все так же молча кивнул и отправился в подвал. Он вернулся даже быстрее назначенного времени и положил на стол коротенькую записку. Глаза Рене скользнули по строкам. Луиза де Гримон писала:

«Дорогая Агата! Я попала в беду. За мою жизнь требуют выкуп в размере пятидесяти тысяч франков. Вы знаете, что кроме вас в Париже у меня никого нет. Умоляю, займите мне столько, сколько сможете, а недостающую сумму попросите в Вене у светлейшей княгини Екатерины Черкасской. Она вместе с мужем живёт в доме своей тётки рядом с императорским дворцом Хофбург. Вся моя надежда - только на вас. Не сочтите за труд сами съездить в Вену. Для меня это - вопрос жизни и смерти».

Тон письма подсказал Рене, что его пленница не испугалась обозначенной суммы. Отлично! Значит, потом можно будет выдвинуть дополнительные требования и увеличить запрос. Одно было плохо, в письме женщина искала помощи у княгини Черкасской, а эта фамилия пугала Рене.

«Может, вообще не связываться? – подсказал внутренний голос. – Бережёного бог бережёт…»

Но денег было жаль, к тому же пленница всё равно умрёт раньше, чем её высокопоставленные друзья опомнятся, а там – ищи ветра в поле…

Жадность пересилила страх, и перо Рене заскользило по бумаге. Под подписью Луизы де Гримон появилась ещё пара строк. Доверять доставку письма Костоправу было слишком опасно: за ним могли проследить. Пришлось собираться… Спустя четверть часа двуколка, запряжённая крепкой вороной лошадкой, уже катила в сторону Парижа. Письмо прибыло в кармане Рене на рынок Анфан-Руж, а оттуда уже мальчишка-посыльный понёс конверт по нужному адресу. Если надежды пленницы не иллюзии, а её подруга согласится заплатить за жизнь Луизы де Гримон, то об этом скоро станет известно. Следовало лишь набраться терпения и дождаться ответа от этой Орловой.

***

Орлова расположилась в гостиной. Надо было выверить планы предстоящих им на сегодня дел. Фрейлина сложила листочки с расчетами мэтра Трике в большой конверт и сказала:

- Копию с тайного гроссбуха мы сняли, теперь пора вернуть бумаги полиции.

- А что будем делать с документами, собранными для королевской канцелярии? – поинтересовалась Генриетта.

- Их мы, конечно, брать с собой не будем, только упомянем о них в разговоре с майором. Вы ведь хорошо запомнили нашу версию?

- Да, конечно! Мы с вами вчера были в конторе Трике, где искали документы, связанные с моим наследством. Нашли их в архиве. Там между листами мы обнаружили записи с расчётами и сейчас хотим передать их полиции.

- Умница, - ласково похвалила фрейлина.

Орлова старалась почаще ободрять Генриетту, ведь прошедшие с момента исчезновения её тётки дни так и не принесли никаких вестей о пропавшей, и девушка была сама не своя. Орлова тоже извелась, она понимала, как рискует, скрывая от полиции факт похищения мадемуазель де Гримон, но держалась из последних сил. Пока Луиза жива, они должны молчать!