Аромат золотой розы

Глава 12.1. Признание похитителя

***

Попасть в соседний особняк не составило никакого труда: по милости взбешённой буфетчицы калитка в воротах стояла открытой нараспашку. Конечно, существовал риск столкнуться с запертыми воротами на обратном пути, но такая мелочь, как «возможно», не могла остановить Орлову.

«Вот если закроют, тогда и буду думать, что делать», - решила она и смело шагнула на посыпанный гравием двор.

Ровно, не торопясь, фрейлина прошагала по короткой подъездной аллее. У крыльца стояла коляска, запряжённая серой в яблоках парой, кучер подремывал на козлах. Значит, гость ещё не уехал. Пока ни слуг, ни хозяев не было видно. Орлова обежала взглядом фасад особняка и обнаружила, что половина его окон распахнута навстречу тёплому майскому ветерку.

Это касалось и комнат первого этажа. Если повезёт, и приехавший гость встретится с хозяйкой дома в одной из комнат с открытыми окнами, можно будет подслушать разговор. Агата Андреевна перебежала газон и прижалась к стене дома, а потом, прячась за кустами, пошла вдоль окон. Расчёт оказался верным, уже через минуту фрейлина обнаружила и гостя, и хозяйку. Начало их разговора Орлова не слышала, зато попала на кульминацию ссоры.

- Я этого не потерплю, - рычал мужчина, и в его голосе сквозила такая ненависть, что фрейлина поёжилась. – Что это значит? С чего это ты запретила давать ссуды моим людям?

- Я распорядилась не давать денег сомнительным просителям. Все мои ростовщики должны сами разбираться, кому выписывать деньги под залог, а кому нет. Если у кого-то полиция обнаружит краденные заклады, тому придётся возместить мне убытки из собственного кармана, - женщина говорила ровно, не повышая голоса, но Орлова услышала в её тоне насмешку. – На твоих людях ведь нет надписи «бандит де Вилардена». Или правильнее сказать «банкира Рогана»?

Похоже, не только фрейлина обладала чутким слухом, гость тоже всё понял, поскольку в комнате загремела разбитая в ярости посуда, да и голос мужчины сорвался на крик:

- Ты у меня дошутишься! Я никому два раза не повторяю, но для тебя сделаю исключение и скажу: позаботься о своем сыне, не играй судьбой Жильбера. Ты думаешь, я не понимаю, на кого ты работаешь? Это ты для Ментона стараешься. Вы надеетесь, что, обрубив мне возможность сбывать добычу, подорвёте моё влияние в Париже? Да не смешите! Я твоего красавчика Рауля на одну ладонь положу, а другой прихлопну!

Женщина молчала, и Орлова предположила, что гость попал в точку, а хозяйка оказалась к этому не готова. И впрямь, когда Мари-Элен заговорила, в её голосе больше не было ни высокомерия, ни иронии.

- Ты ничего не знаешь о виконте де Ментоне и при этом берёшься судить. Ты всё перепутал, даже его имя. Не Рауль, а Виктор!

Барон расхохотался, теперь уже издевался он:

- Это ты ничего не знаешь о своем родственнике. Откуда такое изумление? Ты что не знала, что вы оба - бастарды, прижитые в одной семье? Да, твоя бледность говорит сама за себя – значит, ты и впрямь не знаешь правды. Ну, так уж и быть, как своей будущей жене открою тебе старые тайны моих покойных друзей. Ведь и твой папаша – молодой Гренвиль - и герцог де Гримон считались моими друзьями…

- Когда их нет в живых, такая мразь, как ты, может безнаказанно марать память благородных людей своими домыслами, - огрызнулась женщина, но это были уже лишь слабые отзвуки прежнего высокомерия.

Ее собеседник громко и весело расхохотался. Орловой показалось, что «банкир Роган» больше не станет развивать болезненную тему, но тот не преминул завершить свой рассказ:

- Герцог был женат на старшей сестре твоего отца Беатрис, а спал с виконтессой де Ментон. Он прижил с ней мальчика, и глупая женщина назвала своего бастарда в честь любовника – Раулем Артуром, и даже окрестила его под этим именем. Вот только для её законного супруга это оказалось «слишком». В раздражении тот выправил прижитому женой ублюдку метрику с именем своего легавого кобеля - Виктор, а потом сослал мать с младенцем к дальней родне. Герцог же не захотел расстраивать свою молодую жену, которая доводилась тебе тёткой, и навсегда забыл и о любовнице, и о сыне. Ну а Беатрис, в свою очередь, уговорила брата так же поступить с твоей матерью.

В голосе обличителя явно слышался восторг, он издевался, наслаждаясь:

- Я сам выиграл у Гренвиля ту тысячу франков, которую граф получил за проданную в бордель Франсуазу. Кстати, самая пикантная подробность этой истории состоит как раз в том, что Франсуаза уже была беременна тобой. Так что скажи своему Раулю, чтобы не путался у меня под ногами, да и сама притихни, а то отберу у вас обоих сразу всё! Париж быстро забудет о «русской княгине», когда в твоих ломбардах и борделях станут заправлять мои люди.

Женщина молчала. Пауза затягивалась, а ответа всё не было. Неужели она сдалась? Что ж, это возможно. Рассказ «барона-банкира» оказался слишком жестоким, а прошлое Мари-Элен неприглядным. Многие женщины от такого пали бы духом.

Впрочем, долго гадать Орловой не пришлось. Негодяй со смехом произнёс:

- Слаба ты против матери, дорогая! Покойная Франсуаза и глазом бы не моргнула, а ты раскисла. Куда ты лезешь? Хочешь профукать то, что мы с твоей матерью строили тридцать лет?

Голос женщины зазвучал с новой яростью:

- Ты бы помолчал! Всё, что у тебя есть, заработала она. Заведения принадлежат Франсуазе, а значит, и мне - её единственной наследнице. Это тебя нужно спросить, куда ты лезешь, каторжник? Зачем мне выходить за тебя замуж, зачем рисковать доходами и состоянием, если тебя завтра арестуют и отправят туда, откуда ты сбежал? Назови мне хотя бы одну причину, почему я должна это сделать?

Барон хмыкнул и с нескрываемым призрением изрёк:

- Пожалуйста, если ты оглохла, я повторю вновь: Жильбер!

- Что Жильбер?! – вскричала женщина.

И получила убийственный ответ:

- Твой сын - у меня… И время уже пошло…

****************************************************************************************************************