Аромат золотой розы

Глава 16. Шантаж и откровения

Майское утро в Париже выдалось очаровательно теплым. Солнце стремительно взлетело на разлинованное алыми полосами небо, будто мяч от руки озорного мальчишки, и теперь золотило стены домов и нежную листву деревьев. Соседний особняк ожил: захлопали створки открываемых окон, слышалась болтовня слуг, а хозяйка дома и её любовник всё ещё не вернулись.

Тщетно поджидая соседей, Агата Андреевна промаялась у окна сторожки всю ночь. Перед рассветом она даже стала клевать носом, но вместе с солнцем проснулась и вновь заняла свой наблюдательный пост за кустом туи. Прошёл ещё час, прежде чем вернулся де Ментон. Его конь шёл вяло. Наверно, дорога оказалась долгой и вымотала животное. Орлова развела ветви, надеясь рассмотреть выражение лица виконта, но тот сидел в седле, опустив голову.

«То ли в раздумьях, то ли устал, - вынесла свой вердикт фрейлина. – Неужели отправится спать, не дождавшись Мари-Элен?»

Вопрос был не праздным: какой смысл пробираться под окна гостиной, если там некому разговаривать?

«Виконт поехал за любовницей с явным намерением проследить, - размышляла Орлова. – Если хмурый вид – следствие неутешительных наблюдений, тогда де Ментон должен дождаться графиню и вынудить её объясниться. Иначе его задушит злоба, а мужчины не в состоянии переносить такие нагрузки, они должны вылить своё раздражение на голову женщины. Ну, а если он съездил впустую и просто разочарован, тогда промолчит».

Экипаж, запряжённый парой усталых вороных коней, появился у ворот особняка де Гренвилей полчаса спустя. Слуг во дворе не было, и кучеру пришлось самому слезать с козел, чтобы открыть ворота. Как удачно! Можно легко проскользнуть в сад вслед за экипажем. Орлова так и сделала. Под прикрытием шпалеры из вьющихся роз она добралась прямиком к открытым окнам гостиной.

В комнате кто-то был: изнутри слышались шаги, позвякивало стекло, потом из окна потянуло запахом дорогого табака. Значит, в гостиной расположился мужчина: виконт решил дождаться Мари-Элен. Что ж это было как раз то, что нужно.

До Орловой донесся сердитый окрик – де Ментон звал свою любовницу. Графиня что-то отвечала ему из коридора, но фрейлина не могла разобрать слов. Наконец пара вошла в гостиную, и Орлова навострила уши.

- Ты ничего не хочешь мне рассказать? – осведомился виконт, и его голос стал стремительно набухать угрозой.

- Почему я должна перед тобой отчитываться? – с ледяным презрением осведомилась Мари-Элен, - Ты палец о палец не ударил для спасения собственного сына, значит, я действую сама!

- Не нужно прикрываться Жильбером. Мы оба прекрасно знаем, что с ним ничего плохого не случится. Де Виларден ему ничего не сделает. Барон просто хочет заполучить брачный договор и приданое. Всё абсолютно справедливо: когда беднягу упекли на каторгу, вы с покойной Франсуазой заграбастали его долю имущества. Как только ты всё вернёшь, получишь ребёнка обратно. Так что можешь не рассказывать мне, что ты – несчастная мать и убиваешься от горя. Не ври мне! Я всё знаю!

- О чём ты?

- О Рене…

- Я не понимаю, - отозвалась Мари-Элен, но дрожащий голос выдал её с головой. Женщина знала, о ком говорил её любовник!

Понял это и де Ментон.

- Я не раз спрашивал тебя о торговце оружием Рене, - ледяным тоном заговорил он. - Ты прикидывалась, что ничего не знаешь. Но я ведь предупреждал тебя, что от меня ещё никто не ушёл. Ты не поверила? Тебе же хуже… Вчера мне передали один адресок и шепнули, что именно там находится тайный склад оружия, и хозяин всего этого изобилия – таинственный контрабандист Рене. И что же я наблюдаю собственными глазами?

- Что?

Моя женщина – мать моего сына - среди ночи отправляется по этому самому адресу, открывает дверь своим ключом и обращается к охраннику со словами: «Привет, Жак». А теперь ты заявляешь мне, что не собираешься передо мной отчитываться?

Графиня не спешила с ответом, и в гостиной повисла тишина. Она показалось Орловой раскалённой - взаимная ненависть говоривших была так сильна, что грозила сжечь всё вокруг. Кто же из них возьмёт верх? Фрейлина даже прикусила губу от волнения.

- Это не то, о чём ты думаешь, - наконец-то отозвалась Мари-Элен, - дело касается нашего сына…

- Заткнись! Я же сказал, не ври мне! Думаешь, что умнее всех? Занялась оружием и думала, что я ничего не узнаю? Как бы не так! Я покопался в тайнике за бюро… Ах, какие глаза, какое возмущение! Ты не подозревала, что я знаю, где ты хранишь документы? Видно забыла, чем я занимаюсь… Но, впрочем, это сейчас не важно. Я нашёл твои купчие. И знаешь, что интересно? Все они оформлены нотариусом Трике. Такие суммы прошли через руки покойного бедняги! Надо было мне самому заняться оружием, раз оно такие деньжищи приносит!

- Займись! А то тебя всегда на чужое тянет… – отозвалась Мари-Элен, её голос звучал уже твёрже.

Виконт хмыкнул.

- Зачем? Теперь ты будешь работать на меня, а то полиция узнает, что в ночь, когда застрелили беднягу Трике, тебя не было дома. Мне по службе положено следить за врагами нации. А кем ещё можно считать убийцу?

- Я не убивала Трике! – взвилась графиня.

- Полиция рассудит иначе, а я помогу ей найти нужные доказательства, - язвительно пообещал де Ментон.

За окном вновь повисла тишина. Как видно, женщина решила не отвечать на угрозы. Но виконт не унимался:

- Сегодня же перепишешь на меня все свои заведения. Если дарственной к вечеру не будет, я выдам тебя полиции.

- Но ты же только что возмущался, что мы с матерью присвоили долю де Вилардена, а теперь хочешь всё забрать себе? – удивилась Мари-Элен.

- Барон – беглый каторжник, я найду его логово, а жандармы его арестуют. Вот вопрос и решится сам собой.

- А мой сын?! – вскричала женщина. – Ты, видно, забыл, что Жильбер находится в руках у этого исчадья ада. Барон убьёт моего мальчика, как только узнает об этой дарственной!

- Не нужно ничего ему рассказывать! Подпиши брачный договор, получи назад ребёнка, а потом я сдам твоего свежеиспечённого мужа полиции.