Аромат золотой розы

Глава 23. Тайны прошлого

Если копаться в прошлом, так с помощью Клод! Других путей Орлова пока не видела. Поэтому она оставила Генриетту дома, взяв с неё слово, что девушка и носа не высунет на улицу. Юная герцогиня легко согласилась: её настроение утром не улучшилось. Генриетта была молчаливой и трогательной.

- Я посижу в беседке, - пообещала она, - почитаю что-нибудь.

- Хорошо, - отозвалась Агата Андреевна, решив, что с душевным настроем своей подопечной разберётся после возвращения.

Дворецкий доложил, что фиакр ждёт, и Орлова отправилась на улицу Савой. Она вновь надела прежнее бумазейное платье и чепец, а фиакр отпустила заранее. С корзиной в руках, скромно опустив глаза (с видом служанки, спешащей с рынка), Агата Андреевна не забывала смотреть по сторонам.

За прошедшие месяцы в этих местах ничего не изменилось. Ни мазка краски не легло на облупленные стены старинных особняков, ни по одному кусту не прошёлся нож садовника. Под лучами мягкого осеннего солнца все было так же безнадёжно, как и в мае. Зато у ограды дома графини де Гренвиль суетились трое работников. Двое из них красили прутья черной краской, а третий, стоя на узкой лестнице, золотил пики на вершине забора. Что-что, а уж хозяйство Мари-Элен держала в порядке.

Орлова подошла к своему прежнему жилищу. Окно сторожки было открыто. На подоконнике хозяйка выложила в рядок три головки лука.

- Клод, вы здесь? – крикнула в глубину комнаты Орлова, и старушка тут же появилась у окна.

- Кто это? – спросила она и, узнав свою прежнюю жиличку, обрадовалась: - Это вы, душечка? Я думала, что уже не встретимся. Как новые хозяева?

- Всё хорошо! Мне сегодня дали выходной, и я решила навестить вас.

Клод засуетилась и побежала к калитке встречать гостью. В корзинке, прихваченной Орловой, обнаружились хлеб, кусок копчёного окорока и бутылка красного вина.

Взволнованная хозяйка сторожки не пожалела ради такого праздника даже единственную скатерть. Через полчаса, после нескольких полных кружек, Клод сделалась на редкость словоохотливой, чем её гостья и поспешила воспользоваться.

- Говорят, что нашего хозяина убили, - забросила наживку Орлова. - Только кому же надо его убивать? Он же нищий был…

Раскрасневшееся лицо Клод налилось важностью, и та со знанием дела заявила:

- Нищий или нет, да уж видно был резон у душегубца, коли он виконта пристрелил. Я ведь сама с тем убийцей, как вот с вами, душечка, беседовала. Я лук на окно выложила, вдруг слышу - стук по подоконнику. Я думала - покупатель, а он с разговорами полез. Конечно же, я старого негодяя узнала, но вот полиции, когда те его упустили, имени-то не назвала. Не хочу на старости лет за свою жизнь бояться. Думаю, что Мари-Элен его сама жандармам выдаст, она ведь за своего любовника кого хочешь придавит, а уж прежнего хозяина своей матери – тем более.

Ну, вот они и подошли к нужной теме, и Орлова прикинулась изумленной:

- Как это хозяин её матери? Вы ведь нам говорили, что Франсуаза была горничной у де Гренвилей?

- Так оно и было, да только когда она молодому хозяину объявила, что беременна, графу это не понравилось. А в то самое время в отцовский дом приехала погостить старшая дочка Беатрис. Молодой хозяин пришёл к сестре посоветоваться, а та ему и говорит:

- Нечего грязь в доме разводить. Я чуть не развелась, когда мне сообщили, что у моего мужа есть любовница, да к тому же с ребёнком. Раулю пришлось у меня в ногах валяться, вымаливая прощение. Он хотя бы с замужней дамой связался, а ты – со служанкой. Позор! Избавься от этой деревенщины!

Клод закатила глаза, в лицах изображая гнев графской дочки, а потом солидно добавила:

- А ведь Беатрис своему брату правду сказала, что был такой разговор. Я тогда ещё в горничных у старой графини была, всё слышала до последнего слова. Тогда Беатрис к родителям с маленьким сыном приехала, она только на порог, а к ней тут же незваный гость пожаловал – пришёл, сплетни принёс.

- Неужто кто-то решился бы молодой жене плохое о муже сказать? Так это же – подлость!

- Да он и был самый настоящий подлец, - пожала плечами Клод. – Тогда подлости делал, теперь – убивает.

- Кто же это?! – всплеснула руками Орлова, пожирая рассказчицу взглядом.

Довольная произведённым эффектом, Клод изрекла:

- Барон де Виларден, вот кто!

Возни с подвыпившей старушкой оказалось предостаточно – логика её рассказа явно хромала, и фрейлине пришлось начинать сначала:

- Так за что же он виконта-то убил? Хоть режьте меня, никак не пойму! Да и какой он хозяин покойной Франсуазе тоже не ясно.

Клод окинула Орлову тяжёлым взглядом, на покрасневшем лице хозяйки сторожки читалось явное презрение к тупости своей гостьи.

- Да всё очень просто. Барон этот в дружках ходил и у молодого графа, и у мужа Беатрис. Одна у них была компания. Только наши два были богатыми шалопаями, ну а барон оказался не прост. Наши пили, гуляли, да со шлюхами забавлялись, а де Виларден бордель держал, где его приятели деньги просаживали. Как пришла пора от Франсуазы избавляться, молодой хозяин не к кому-нибудь, а к барону за помощью обратился, так тот ему и посоветовал отвезти девушку к мадам Жоржете, эта сводня с де Виларденом в долях работала.

- Да неужто так и посоветовал?! – изображая потрясение, воскликнула Орлова. - Он, верно, сам на Франсуазу виды имел.

Клод расхохоталась и вновь налила себе полную кружку. Она отпила сразу половину, прежде чем объяснила причину своего веселья:

- Он на мужа Беатрис виды имел. Я сама слышала, как они ссорились из-за этого. Барон потому и выдал его якобинцам, что отомстить хотел. Да мне и сама мадам Жоржета говорила, что де Виларден ей мальчиков поставлял. Она ведь ещё один тайный бордель держала для тех, кто предпочитает мужчин.

Увидев неподдельное изумление на лице своей гостьи, Клод тут же поправилась:

- Вы ничего такого не подумайте, я ведь с мадам Жоржетой познакомилась, когда та отошла от дел. Она теперь на кладбище Кальвер прислуживает: за могилками ухаживает. Кто побогаче - деньги даёт, чтобы она каждый день цветы у фамильных склепов меняла. Ну а я уж сама за своими могилами смотрю – старый граф и Беатрис там лежат, к ним ведь кроме меня прийти некому. На кладбище мы с Жоржетой и встречаемся. Уж она-то всех помнит: и де Вилардена, и Франсуазу. Та ведь у Жоржеты потом долю в борделе выкупила и стала не только на барона, но и на себя работать.