Аромат золотой розы

Глава 29 Волчица

«Как? Как же Орлова смогла догадаться?» – спрашивал себя Штерн, разглядывая сидевшую за столом все ещё яркую немолодую женщину. Той было явно за пятьдесят, а может, и все шестьдесят. Когда-то чёрные волосы поседели на висках и надо лбом, а крупные тёмные глаза окружала паутина морщин.

Женщина казалась раздражённой, злой, но никак не испуганной. Она окинула ввалившихся людей оценивающим взглядом, и обратилась к назвавшей её по имени Орловой.

- А вы кто такая, и что это вы себе позволяете в моём доме?!

- Начнём с того, что дом не ваш, и именно потому я здесь и нахожусь. Я представляю интересы хозяйки коттеджа – маркизы де Сент-Этьен, - ответила фрейлина, и Штерн вздохнул с облегчением: он очень боялся, что Агата Андреевна назовёт их имена, и задержанная сообразит, как они связаны с похищением Луизы. Чего-чего, а уж разговоров о своей жене, поверенный хотел меньше всего на свете.

«Но ведь Франсуазе Триоле тоже невыгодно об этом вспоминать. Зачем ей вешать себе на шею ещё одно преступление?» - задумался он.

Хотя на совести этой женщины уже было столько трупов, что похищение её, наверно, не испугало бы, но вот ему упоминания о пропавшем отсюда охраннике совсем ни к чему. Но, слава богу, пока разговор шёл в безопасном направлении:

- Я снимаю этот дом, и живу здесь по праву, - огрызалась Франсуаза.

- Нет у вас никаких прав, вы просто взяли ключ от коттеджа у мошенника Трике, которого потом сами и убили, - настаивал майор.

- С чего бы мне его убивать? – фыркнула задержанная. Как видно, она совсем успокоилась и теперь вела себя вызывающе: - Не говорите глупостей! Трике был мне очень полезен. Я – женщина практичная и никогда не стала бы резать курицу, несущую золотые яйца.

Майор молчал, не зная, что на это ответить, тогда вмешалась Орлова:

- С той поправкой, что эта курица снесла золотое яйцо вашему злейшему врагу – де Вилардену.

По тому, как заметались глаза Франсуазы, Штерн понял, что Агата Андреевна попала в точку. Как видно, майор пришёл к такому же выводу. Тот грозно нахмурился и заявил:

- Франсуаза Триоле, вы обвиняетесь в убийстве нотариуса Трике и его пособника – отставного префекта Тулузы Баре, а также в убийстве любовника вашей дочери де Ментона, вашего прежнего компаньона барона де Вилардена и ещё двоих случайных свидетелей: Поля - юноши из ближайших к роще домов - и его подруги Лизи.

- Ну а российское правительство давно ищет вас, чтобы судить за убийство членов семьи графа Бельского, вмешался Штерн. - Я – поверенный наследницы этой семьи и буду представлять её интересы в суде над вами.

Франсуаза побледнела, но не дрогнула, лишь переводила взгляд с одного лица на другое. Как видно, в цепи обвинителей-мужчин Орлова показалась ей слабым звеном, по крайней мере, преступница обратилась именно к ней:

- Поймите, все это – наветы! Меня оболгали. Я никого не убивала. Да я занимаюсь не очень законным делом – контрабандой оружия – но это единственное моё прегрешение. Все убитые - на совести этого чудовища де Вилардена. Признаю, он был когда-то моим компаньоном, но я выкупила его долю, а этот негодяй промотал деньги и захотел большего. Я всегда была удачлива в делах, а он мне завидовал. Барон убил моих помощников – Трике и Баре, а потом и отца моего единственного внука. Я уверена, что убийца – де Виларден, ведь этот каторжник хотел уничтожить мой успех, а мою семью сделать несчастной.

Орлова сочувственно кивнула:

- Конечно, для матери благо её дочки – главное в жизни.

- Видите, хоть вы меня понимаете! - обрадовалась Триоле. – Я всегда жила для моей Мари-Элен, я просто не могла причинить ей зло.

- Конечно, вы защищали её интересы, - кивнула фрейлина и, обращаясь к майору, поинтересовалась: - вы ведь помните рассказ мадам Дюран о белой розе?

Майор смутно помнил даже о том, кто такая мадам Дюран, но на всякий случай глубокомысленно кивнул, а Орлова продолжила:

- Когда та ещё именовалась Жоржетой и содержала публичный дом, именно к ней по совету де Вилардена привез подлец-любовник молодую Франсуазу Триоле. Он продал бедняжку за тысячу франков, а Жоржета отправила девушку отрабатывать деньги, воткнув ей за корсаж оставленную любовником белую розу. Об этом случае знали не только вы, но и де Виларден, и когда вы убивали тех, кого считали предателями, оставляя на трупе розу, вы посылали сигнал именно барону.

Орлова замолчала, и майор, почти потерявший логику ее аргументов, напрягся, но фрейлина заговорила вновь:

- Я только не согласна с майором, что именно вы одна совершили все шесть убийств. Скорее, четверых первых убила по вашему наущению Мари-Элен, а вашими жертвами были лишь де Виларден и юноша, ставший на свою беду невольным свидетелем убийства нотариуса. Бедняга слишком любил женщин, да и язык за зубами держать не научился, слухи достигли ваших ушей, и его участь была решена.

Штерн оценил виртуозность, с какой Агата Андреевна вплела в разговор имя Мари-Элен. Как ловко она играла на материнских чувствах француженки! Если бы ещё и майор не подкачал, то Франсуаза Триоле навряд ли долго продержалась бы. Как будто подслушав его мысли, майор вновь подал голос. С видом небожителя он обратился к Орловой и милостиво изрёк:

- Я не настаиваю, на том, что первые четверо убитых – дело рук старшей Триоле. Против младшей тоже предостаточно доказательств, у неё были и мотив, и возможность совершить преступление. Вы же знаете, что прислуга в доме всегда имеет глаза и уши, мажордом графини де Гренвиль подтверждает, что её отношения с любовником были очень плохими – виконт её шантажировал, да и барон де Виларден делал то же самое. Оба хотели переписать на себя всё имущество.

- Как вы правы, майор, - поддакнула Агата Андреевна. – Я понимаю, что такое наживать годами, класть на это все силы, а потом в одночасье потерять из-за чьей-то подлости. Франсуаза Триоле знает это не понаслышке. Она в последнее десятилетие ворочала миллионами франков, управляла множеством людей и так привыкла к этому богатству и могуществу, что, когда из-за опасности быть схваченной русскими ей пришлось инсценировать собственную смерть, она не смогла жить в безвестности. Денег хватало, зато прежнее величие исчезло, вот эта женщина и придумала легенду о контрабандисте Рене, и сама распускала слухи о своем могуществе, хотя всего лишь оформила несколько фальшивых купчих.