Арпеджио по клавишам тишины

Глава 5

Внутри кофейни Савелия окутал плотный, почти осязаемый кокон из ароматов. Воздух был густым от запаха свежемолотых зёрен, расплавленного шоколада и сладкой выпечки, только что извлечённой из печи. Для его привыкших к тишине и стерильности комнаты легких эта смесь была удушающей. Чтобы не потерять опору, он ухватился взглядом за мерцающие гирлянды, обвивавшие стойку. Из этой пелены звуков, запахов и света его выдернул знакомый голос, прозвучавший совсем рядом, с ноткой дружелюбного изумления:

– Латте с карамельным сиропом и Морозов? Сегодня мир сойдёт с ума.

Савелий и Кира обернулись. Рядом стоял Миша, придерживая дымящийся эспрессо. Он вытащил теперь и второй наушник из уха и подошёл к их круглому столику ближе. Кира пока что смотрела за сценой немного с недоверием, потому что пока не понимала кто этот человек и почему даёт комментарии, но также успела выяснить, что этот персонаж имеет место быть в жизни Савелия.

– А что? Здесь латте очень вкусный, я уговорила Саву попробовать напиток. – она глянула на Савелия, который смотрел на напиток как на угрозу, как будто на то, что его тотчас погубит. Миша же поставил свой стаканчик на стол и упёрся локтём, подставляя ладонь под свой подбородок.

– Да дело в том, что он кофе не пьет. А сладкое не очень любит… – Михаил посмотрел на друга вопросительно. Вдруг, за последние несколько дней что-то в Саве поменялось?

Кира округлила глаза и посмотрела на Морозова с недоверием. Но на самом деле она испытывала стыд, хотя и не понимала, зачем он согласился взять этот напиток. Чтобы угодить, что ли? Она виновато взяла его за локоть, хотевшая его просить не пить этот кофе, но Сава покачал головой. Неужели у него сегодня день перемен?

– Да что мне, с латте не справиться что ли? – Он вздернул подбородок напускной бравадой, отпивая из чашки большой глоток так жадно, что над губой появились усы из молочной пены. Его нерв на лице едва дернулся, когда он проглатывал. Миша с Кирой застыли, в ожидании реакции. Савелий облизнул верхнюю губу и сморщился уже от послевкусия. Он спрятал голову в локте, лежащем на столе, и произнес тихое «Фу». Его друзья прыснули от смеха, наконец приступая к своим напиткам.

… Милая метель застилала новыми слоями дорогу. Окна жилых домов были расписаны морозом, а также самодельными бумажными снежинками детей. Где-то горел теплый свет, где-то мигали гирлянды, уже успешно развешанные у оконных рам. Казалось, снег кружил хоровод около фонарных столбов, которые старались освещать путь ночным странникам. Савелий топтал хрустящий снег под ногами, когда шел и рассматривал идущих впереди Киру и Михаила. Они о чем-то болтали, из-за шапки-ушанки плохо было слышно о чём. Но он видел, как Кира эмоционально жестикулировала, а Миша спокойно шел рядом и улыбался, иногда делая глотки своего кофе. В груди у Савелия заныло что-то холодное и тяжелое, словно он проглотил один из тех слепленных Кирой снежков. Их легкость, их синхронность – все это складывалось в картину, от которой сжималось горло. Они выглядели… мило? Да, черт возьми, мило, как две половинки одной открытки с видом на идеальную зимнюю сказку. Он не хотел ее с кем-то делить. Это осознание вспыхнуло жгучим стыдом. «Она не вещь», – тут же одернул он себя, с силой вдавливая руки в карманы. Но рациональность была слабым щитом против внезапной, едкой волны ревности.

К счастью, Миша уже воткнул наушник в одно ухо и начал прощаться. Кира понимающе кивнула, и Михаил подошёл к Савелию, который был немного напряжен, но оно улетучилось, когда друг сжал его руку на прощание и сказал:

– Я рад что ты… – его взгляд упал на Киру, намекая, а затем вернулся глазами к лицу Савы. – Выбрался.

Разноцветные глаза распахнулись, сжимая в ответ руку. Он пока не совсем понимал сколько смыслов он вложил в свою фразу, поэтому пока просто кивнул, давая скрипучему морозу охладить его розовые щеки. Миша уже успел раствориться в метели, когда Савелий вспомнил, что им пора идти домой. Точнее, из мыслей его снова вытянул четко слепленный снежок Киры, которая начала убегать.

Морозов метнулся за ней. Витрины магазинов ослепляли, но и в то же время подсвечивали сияющие волосы девушки. Помимо мыслей о сгорающих на жестоком холоде легких и заплывающих от ветра глаз, в его голове витал образ счастливой Киры, которая так светилась от веселья, их детской гонки, не оставив шанса остаться ещё утренней подавленности.

Они забежали на горку, где еще днём дети катались здесь на ледянке. Возглавив холм, Кира показала Савелию язык, а после поскользнулась и кубарем покатилась по снегу. Сава обеспокоенно оббежал горку, следя за неподвижной на снегу девушкой. Он склонился над ней, думая помочь, но та рукой резко уложила его рядом. Сава не особо-то возражал, так как ему несколько минут нужно было просто перевести дух. Морозов оглядел Киру, которая смиренно дышала, ее блондинистые волосы развалились на снегу, щеки густо красные, а грудь вздымается от глубоких вздохов. Он склонился над ней и натянул свою шапку-ушанку на её голову, чтобы лежать на снегу было не так холодно. Сам же отважно уложил свой затылок на кучке снега.

– Может, нам стоит встать? Сейчас куртки промокнут, и ты заболеешь… – встрепенулся парень, однако Кира, приподнявшаяся на локотки, толкнула его грудь в снег обратно.