Арпеджио по клавишам тишины

Глава 8

– Вы точно написали Савелию? – уточняет Кира, уперевшись в край столешницы. Миша оперся о потолок ладонью, цепляя последний новогодний дождик к углу шкафчика. Света расставляла тарелки на столе, а Рома следил за курицей в духовке. Наконец он вытянулся и склонился над Кирой.

– Я понимаю, что ты правда переживаешь. Все мы тут… переживаем. Но он пока не читал сообщения. Я писал ему два раза. Обычно, если он не отвечает, телефон вне зоны доступа и его не вывести из своей берлоги.

– Но это будет первый год из последних, когда мы встречаем Новый год не всей компанией. – Миша слез с табурета, и Рома нахмурив брови, резко проговорил:

– Миш, не сглазь, – но в его голосе прозвучала та же тревога. – Он придёт.

В это время Кира медленно шоркала тапками к прихожей. Может, она слишком надавила на него? Все было слишком быстро, и она испортила момент, когда они так славно сидели рядом на кровати. А потом она решила приблизиться. Или всё же это не ее вина, ведь на самом деле было больно заходить в комнату, где почти растворился запах его одеколона и исчез, оставив приятно-больные воспоминания, как синяк, тот самый, что она отбила, скатившись с горки в их дурацкой погоне. Боль от радости, которая напоминает о себе при каждом неловком движении.

В мыслях она уже забыла, как успела укутаться в пуховик и выйти на улицу. Румянцева думала о том, что не дала ему достаточно пространства, выдавливая из него разные реакции и действия. Наверно, она неосторожна, сосредоточена только на своих чувствах, а не комфорте Савелия. Осознание режет позитивные мысли.

Снег хрустит под ногами, когда девушка смотрит на свои теплые ботинки, втянув шею в воротник. Она останавливается. Но снег всё еще хрустит. Это шаги, но не её. Подняв взгляд, Кира видит объект своих мыслей. Словно мираж, который засыпает снегом с каждой секундой. Но нет, клубы пара разносятся вокруг лица, напоминая, что он реальный человек. Объект ее волнительной, сильной влюблённости.

Вот он, стоит и боится дышать, боится начать неправильно. Все слова разом убежали с языка. Кира тоже не промах, она хмурит брови, потому что не знает какие эмоции сейчас испытывать. Гнев, потому что он сбежал? Или признаться, что скучала и броситься ему на плечи?

– Прости? Я тогда испортила момент, наверно. – не сдерживается Румянцева, начиная хоть что-то говорить. Савелий останавливает её лепет, берёт за рукава и качает головой, немым знаком моля ее замолчать. Тотчас пальцы разжались, понимая, что на данный момент он недостоин держать ее.

– Ни в коем случае. Я виноват в том, что сбежал. Сбежал, как трус, испугавшись своих чувств. Правда в том, что я никогда не хотел бежать от тебя, понимаешь? – его ладонь обняла ее щеку и приподняла лицо за угол челюсти. – Я сожалею, что отреагировал именно таким образом. И что не выходил на связь.

– Мы все переживали… – вступила в диалог вновь Кира, сжав кулак на его груди. Осознав, что звучит обезличено, глупо покраснела и опустила взгляд с дрожащими ресницами. – я переживала. Я. И мне было страшно. Мне страшно, когда меня покидают, тем более, когда я уже открыла свое сердце. – она смотрела исподлобья.

У Савелия защемило сердце от того, как она настороженно держалась, будто была небольшая трещина в их доверии. Будто он не сможет ничего уладить, что сейчас она отстранится и попросит его уйти прочь.

– Я… знаю это чувство. Чувство страха. Когда наказывают молчанием, когда уходят, ничего не объяснив… – его веко едва дергалось от напряжения, ресницы собирали снег, когда он быстро моргал, стараясь не копить влагу в уголках глаз. – Я пообещаю тебе больше никогда не сбегать. Хорошо? Мне не хочется быть без тебя. Ведь ты знаешь, что я испытываю каждый раз, когда ты рядом. – он разжал ее кулак на своей груди, поставив грохочущее сердце под центр ее ладони. Кира поджала губу и бессильно прижалась к нему, спрятав лицо в глубине его дутой синей куртки. Морозова отпустило, он почувствовал облегчение, когда девушка дала немое разрешение крепко обнять её. И даже, несмотря на метель, они не чувствовали холода, поскольку Кира была настоящим очагом пылавшего огня.

А за балконным стеклом было гораздо теплее. Света уже минут пять смотрела вниз, на две фигурки, слившиеся в одно пятно посреди кружащегося снега. Губы сами собой растянулись в улыбке. «Наконец-то», – подумала она. И тут же вздрогнула от резкого скрипа балконной двери.

– Нашёл свою пару, я смотрю, – сказал Рома, опершись о стекло. В его тоне Света впервые уловила не презрение, а что-то другое. Похожее на зависть.

– Я думала, что он не придёт. – пробормотала честно Света, поправив волнистые локоны волос. Рома сложил руки на груди, щуря глаза.

– Ты его недооцениваешь. Вряд ли бы он упустил встретить Новый год со своей пассией.

– Прямо как ты? – вмешался Миша, появившийся в проёме и заставивший своим вопросом обоих покраснеть.