Арс. Под моей защитой

Глава 1

Дверь отцовского кабинета резко распахивается под моей ладонью, и внутрь влетаю настолько стремительно, что тяжёлая створка с глухим ударом отскакивает к стене, заставляя хрустальную пепельницу на низком столике едва заметно звякнуть.

Внутри пахнет дорогим табаком, кожей, свежесваренным кофе и тем самым отцовским спокойствием, которое всегда выводит меня из себя сильнее любого крика.

— Никуда я не поеду с очередной охраной! — громко выпаливаю, даже не поздоровавшись, и быстро бросаю сумку на диван возле стены. — Ты вообще нормальный, пап? Мне двадцать лет, а не пять!

Отец медленно поднимает голову от разложенных перед ним бумаг, снимает очки и смотрит так тяжело, будто мысленно уже считает до десяти, чтобы не сорваться сразу.

Этот взгляд знаком с детства: сначала холодная пауза, потом сдержанный голос, а затем неизбежный взрыв, после которого в доме обычно становится тише, чем в церкви.

Раздражённо прохожу по кабинету, нервно заправляя волосы за уши, потому что молчание отца давит сильнее, чем любые его аргументы.

— То, что я один раз съездила на митинг, ещё не значит, что теперь за мной нужно таскаться хвостом круглосуточно!

— Один раз? — опасно спокойно переспрашивает отец, и это спокойствие сразу неприятно цепляет кожу.

Мой взгляд на секунду останавливается на холодном дождевом стекле, за которым серый Чикаго расплывается мутными потоками воды. Хочется открыть окно, вдохнуть мокрый воздух и не слышать этот кабинетный приговор, который отец наверняка уже вынес заранее.

— Ой, только не начинай опять.

— Нет, Арина, теперь ты послушаешь меня внимательно, — жёстко произносит отец, медленно поднимаясь из-за стола. — Ты обманула охрану, уехала на протест, попала в полицию, а потом журналисты чуть не разнесли по всем новостям, что дочь владельца лесопромышленной компании выступает против вырубки леса.

Губы сами упрямо сжимаются, хотя внутри на секунду всё-таки неприятно дёргается чувство вины.

— Может, потому что вы реально вырубаете его слишком много?

Отец зло выдыхает, проводя ладонью по лицу, и на его виске заметно дёргается жила.

— Господи, ты вообще иногда думаешь, прежде чем что-то делать?

Руки сами складываются на груди, словно это может защитить от его голоса, от его власти и от той раздражающей уверенности, с которой отец всегда решает мою жизнь без спроса.

— Из-за твоей выходки мне пришлось уволить часть охраны, потому что они допустили твой побег, — холодно продолжает отец, обходя стол. — Новых людей пока недостаточно, а мне нужно срочно уехать на несколько дней, поэтому теперь за тобой будут следить постоянно.

— Отлично, — язвительно бросаю, чуть приподняв подбородок. — Может, ещё маячок мне под кожу вживишь, чтобы совсем спокойно спать?

Отец устало прикрывает глаза, будто разговаривает не с дочерью, а с особенно сложной проблемой в отчёте, которую нельзя просто вычеркнуть из таблицы.

— Арина, познакомься с Арсом.

Сначала не понимаю, о чём он говорит.

В кабинете, казалось, кроме нас двоих никого нет: только массивный стол, тёмные книжные шкафы, низкий диван, дождь за окнами и тяжёлое отцовское раздражение.

Однако затем внимание цепляется за угол возле огромного окна, где в полумраке спокойно стоит мужчина, которого при всём своём эффектном появлении, я каким-то чудом вообще не замечаю.

Как можно не заметить такого человека?

Передо мной возникает не просто новый охранник, а какая-то живая стена, спокойно вписанная в тень у окна.

Тёмная рубашка натягивается на широких плечах и мощной груди так, будто ткань держится исключительно на честном слове, а крепкие руки выглядят настолько уверенно, словно этот мужчина способен одним движением остановить не только меня, но и весь мой маленький бунт вместе с дверью, лестницей и отцовским домом.

Короткие тёмные волосы. Жёсткие скулы. Холодное лицо человека, который, кажется, вообще не привык улыбаться. И тяжёлый взгляд.

Такой спокойный и прямой, что внутри неожиданно появляется неприятный холодок, хотя показывать это, разумеется, нельзя.

Он выглядит не как телохранитель. Скорее как человек, которого обычно боятся даже телохранители.

Медленно моргнув, быстро беру себя в руки и насмешливо выгибаю бровь, потому что растерянность, последнее, что хочется сейчас показать отцу.

— Это ты теперь моя нянька?

Тёмный взгляд Арса медленно останавливается на мне, и по позвоночнику мгновенно пробегает тонкий холод, хотя выражение его лица почти не меняется.

Только челюсть едва заметно напрягается.

Демонстративно оглядываю его ещё раз, от широких плеч до тяжёлых ботинок, а потом поворачиваюсь к отцу с максимально невинным выражением лица.

— Пап, а ты не боишься, что он меня изнасилует? Посмотри на него.

В кабинете мгновенно становится настолько тихо, что шум дождя за окнами кажется почти оглушительным.

Отец тяжело прикрывает лицо ладонью, словно именно сейчас окончательно жалеет, что когда-то научил меня говорить.

А лицо Арса медленно каменеет так опасно, что впервые за весь этот скандал внутри появляется настоящее, пусть и очень короткое, беспокойство.

Мужчина делает ко мне один спокойный шаг.

Но пространства в кабинете сразу становится как будто меньше.

Он слишком спокойный для человека, которого только что оскорбили.

— С чувством самосохранения у тебя совсем плохо, принцесса? — тихо спрашивает Арс хриплым низким голосом, от которого живот резко сжимается вопреки всей моей злости.

девочки, как и обещала, пишу историю про Арса и Арину🙈🖤 сохрани в библиотеку, чтобы не потерять 🙈📚

А пока ждете проды, предлагаю прочитать историю друга Арса — Алекса❤️

🔥 https://litnet.com/shrt/LrsH 🔥

— Лея, ты сейчас выходишь замуж вместо своей подруги, — его взгляд гипнотизирует, — для тебя это игра, но если ты сейчас согласишься, станешь моей навсегда.