Артефакт для правителя

Глава вторая

«Лотта, где тебя носит?!» - отец уже начинал откровенно сердиться. Мало того, что в простую, казалось бы, поездку жена навязала ему весь курятник – всех трех дочерей, так еще и возились вечно с одеваниями-переодеваниями. А, между тем, на ярмарке зевать нельзя, кто первый приехал, тот и выхватил лучшее.

На его зов из дома выбежала средняя дочь – Лотта, на ходу завязывая ленты. Старшая, Вильма, уже чинно сидела на повозке, заплетая косы младшей. Хоть кто-то умеет ценить отцовское время! Дождавшись, когда дочь запрыгнет на повозку и усядется рядом с сестрами, рыцарь тронул коня и дал знак вознице.

Тихо поскрипывая колесами, повозка покатилась в сторону города. Девушки позевывали, пытаясь урвать еще пару минут сна. А отец с тревогой поглядывал на восток, где по краю ночного неба уже разливался румянец зари, и злился на навязчивую жену.

Вот зачем, спрашивается, она так уперлась? Ладно, Вильма засиделась в девках, того и гляди перестарком назовут. Ей себя показать – первейшее дело. А вот Лотта с Хилле вполне могли бы остаться дома, в конце лета в хозяйстве каждая пара рук на счету. Опять же, если он не сумеет повыгоднее сбыть часть урожая, вся поездка пойдет на смарку. Без прибыли не будет хорошего приданого, а без приданого не будет свадеб, сколько ты на ярмарке личиком не красуйся. Вон, Вильма – яркий тому пример.

Старый рыцарь недовольно фыркнул, вспоминая историю старшей дочери, ставшей предметом соседской распри. А он еще, дурак, радовался, когда второму соседскому сыну подфартило попасть на службу в замок самого герцога! Но стоило зазвенеть первым монетам в кошеле у Бернда, как его отец тут же забыл и многолетнюю дружбу, и доброе соседство, отказавшись от своих обещаний. Приданое им, видите ли, маловато! А ведь Вильма лучшие годы потеряла, ожидая со службы его непутевого сына!

Да и остальные девчонки пострадали. Хилле пятнадцать скоро, девица в самый возраст входит, а перед ней две старшие сестры в очереди толпятся. Ладно, Лотту, не зря считавшуюся первой красавицей округи, он неоднократно успел бы сбыть с рук. Но история со старшей дочерью поставила крест на его планах. Выдавать младшую вперед старшей означало навсегда опозорить Вильму, лишив ее всяких надежд на замужество. Поэтому приходилось отказывать женихам. Или они отказывались сами, услышав сумму выкупа, которую отец хочет получить за красавицу-дочь.

Ха! Можно подумать, он из жадности разгоняет окрестных парней! Просто, деваться некуда. Выкуп за красоту Лотты должен быть таким, чтобы не только хорошенько поправить приданое Вильмы, но и остальную семью не разорить тратами на две свадьбы подряд. А еще ж мальчишек в люди выводить… Э-эх!

Добрый рыцарь переживал зря. Несмотря на задержку, к ярмарке они успели вовремя. Удачно стали с телегой в зерновых рядах. Оставив возницу ждать покупателей, рыцарь отправился по своим делам. Надо было посмотреть в оружейных рядах новый нож для сына. Надо было прикупить у кожевников новых ремней. Много чего надо хорошему хозяину.

Дочек рыцарь отпустил одних. Жена мало того, что втиснула ему эту ораву, так еще и снабдила длинным списком по своим женским делам. Ленты, тряпки, кухонное баловство… Нет, поесть-то он вкусно любил, но разве же мужское это дело, ходить по рядам, принюхиваясь к перцу и шафрану?! Пусть дочки этим займутся, будущим хозяйкам такие знания – не в тягость.

За дочек рыцарь не боялся. В родном городке, да еще и втроем, им вряд ли грозили неприятности. Вильма – девушка серьезная, за сестрами присмотрит. Опять же, здесь на каждом углу если не старый отцовский друг, так добрый сосед. Редкому заезжему в обиду не дадут.

***

Лотта шла за сестрой, с интересом оглядывая ярмарку. Казалось бы, сколько раз бывала (ну, в самом деле, не в глуши же они живут), а каждый раз все иначе. И, вместе с тем. Все, как обычно. Вон торговец брецлями пробирается со своим лотком сквозь толпу. Румяные, ароматные, посыпанные крупной солью… Кто спокойно пройдет мимо такого лакомства?! Разве что те, у кого совсем уж денег нет.

Лотта покосилась на Вильму, не сжалится ли? Сестра, перехватив ее взгляд, упрямо поджала губы. Впрочем, Лотта на нее не обиделась. Деньги, что позвякивают у Вильмы в кошеле, они ведь не ее, а матери. Рядом вздохнула Хилле. Малышка, хоть и почти невеста уже, иногда бывала еще по-детски непосредственной. Вот и сейчас не сумела сдержать свое разочарование.

Мелькнула мысль, что можно было бы купить не три. А только один брецель, для Хилле. Уж из-за такой-то мелочи мать вряд ли стала бы сильно ругаться. А уж малышка дала бы им отщипнуть по кусочку. По небольшому. Но Вильма упрямо смотрела перед собой, не позволяя сестрам поддаться искушению и не поддаваясь сама. Лотта вздохнула, сестра вообще стала редким сухарем с той поры, как родители Бента отказали молодым в свадьбе.

Поначалу плакала все время, в потом, словно окаменела. Тем более, что отец Бента, хоть и заявил, что нищая невеста его сыну не нужна, помолвку разрывать не спешил. То ли не хотел рубить все концы, пока не найдет Бенту кого-получше, то ли ждал, пока соседи, отчаявшись, выдадут замуж Вильму. Ведь в первом случае отец девушки мог подать на него в суд и потребовать откуп, а во втором – судом можно пригрозить ему самому. Формально, договор нарушила бы семья невесты и откуп полагался бы с них.

Как бы там ни было, о мелких шалостях можно было забыть. Лотта жалела сестру и не хотела причинять ей еще больше огорчений.
- Ой, смотрите, - воскликнула Хилле, - там гадалка!

Гадалка совершенно не походила на смуглокожую номадку в пестрых юбках, как их представляла себе Лотта. Дородная женщина средних лет с добрым, слегка простоватым лицом удобно устроилась у трактирной стены. Движения ее рук были неожиданно проворными, почти неуловимыми. Карты ложились на застланную фартуком землю, словно бы сами по себе.

Храмовники учили, что гадать – грех. Творец каждому из своих детей отмерил его судьбу, и сколько ни гадай, обойти ее не получится. Только принять с надлежащим смирением. Однако, люди упорно продолжали верить, что знание грядущих неприятностей поможет их отвести. Мелкие и более крупные монетки щедро сыпались ворожее на колени.