Артефакт желаний, или Свадьбы не будет

Глава 7

Обязанности, которые казались несложными, когда я только согласилась помочь Константину, превратились в настоящее испытание. Такую рутинную работу мне еще не приходилось выполнять. Вот уже два часа я разбирала бумаги. Пока просто сортировала по принципу: чертежи, записи, письма. Не вчитывалась в смысл написанного, хотя некоторые схемы заслуживали внимания. Например, эта, изображавшая векторы движения магии в закрытом пространстве. На данном принципе было основано действие большинства артефактов.

Так, получается, Константин исследователь? Может, собиратель знаний или даже вор? Вдруг он крадет чужие идеи и перепродает их? Очень интересно! Жаль, что нельзя спросить прямо: “Господин маг, вы вор?” В лучшем случае он посмеется, в худшем – укажет мне на дверь.

Боги, какие только глупости не лезли в голову! Всем известно, что после магической войны большая часть знаний была утеряна. Прошло почти полвека, а мы продолжали пользоваться изобретениями наших предков. Заряжали их, по возможности ремонтировали, и только. Никому еще не удалось понять принцип их работы. Возможно, Константин работал именно над этим. И все же непонятно, что он делал у стен академии тем осенним вечером. Не за советом же приехал.

Я всмотрелась в штрихи и линии на желтоватой бумаге. На первый взгляд, стандартная схема, но именно в этом чертеже что-то было не так. Будто кто-то взял основу и попытался изменить ее. Удалось это ему или нет, можно было узнать только практическим путем, но мало кто рискнул провести такой эксперимент. О смельчаках, что пытались возродить производство артефактов, нам рассказывали в академии еще на первом курсе. Они горели идеей, мечтали, старались. Никто не выжил. Осталась лишь воронка, как напоминание о том, как мало мы знали, как много потеряли.

Я отложила чертеж в сторону и вернулась к работе. К обеду помещение из чулана вновь превратилось в кабинет. Почти, потому что собранные документы теперь лежали в коробках, которые я выпросила у экономки. Те, в свою очередь, стояли на полу. Секретер без разрешения хозяина не трогала. Вдруг там хранились секретные документы. С другой стороны, ничего не случится, если я загляну туда одним глазком?

Заключив сделку с совестью, я приоткрыла верхний ящик и не поверила глазам. Там было пусто. Второй, третий и так до девятого – тоже ничего. Почему не хранить бумаги здесь? Лучшего места не найти. Нужно лишь систематизировать документы. Логика должна быть понятна и Константину, и мне, значит, без мага мне не обойтись. Осталось только найти его и договориться. Последнее казалось почти невозможным. Этот человек не умел быть серьезным или умело притворялся.

Ходить по дому, заглядывая в каждую комнату, представлялось мне пустой тратой времени. Единственным человеком, которым мог помочь, была экономка. Ее-то я и отправилась искать.

Первым делом заглянула на кухню, откуда так вкусно пахло перцем и корицей. Полный румяный мужичок в высоком поварском колпаке ловко орудовал ножом, нарезая овощи, и не забывать отдавать приказы. Его помощница только и успевала бегать от стола к столу, от полок со специями и крупами до холодильного шкафа и обратно. Неудивительно, что она была такой худенькой.

– Добрый день! – приветствовала их, заодно привлекла к себе внимание. – Скажите, пожалуйста, вы не видели Константина Сергеевича или Марью Кузьминичну?

– Хозяин уехал по делам. Экономка ушла на рынок, – ответила девушка.

– Все-то ты знаешь! – попенял ей повар. – Вместо того, чтобы за другими следить, лучше бы работой занялась.

Помощница опустила глаза и промолчала. Мне бы последовать ее примеру и не вмешиваться в чужие дела, но врожденное чувство справедливости не позволило уйти. Слишком хорошо я понимала чувства девушки, которая была вынуждена терпеть дурное обхождение. Страх оказаться на улице без копейки денег заставляет со многим мириться.

– Господин, извините, не знаю вашего имени…

– Макар Ильич, – ответил повар, повернулся ко мне, но не прекратил шинковать капусту. Как бы не поранился.

– Макар Ильич, извините, что вмешиваюсь, но от вашей помощницы скоро и тени не останется.

– Жалеете эту лентяйку? – Он все же отложил нож, но лишь для того, чтобы переложить нарезанные овощи в кастрюлю. – Жалейте, она вам на шею сядет и ножки свесит. А ты чего уши развесила? Беги в погреб за окороком, да не урони по дороге.

Девушку словно ветром сдуло. Я тоже посчитала за лучшее уйти. Если с кем и говорить об отношении повара к помощнице, то лучше с экономкой, а то и вовсе с хозяином. Может, удастся ей помочь.

– Вы тут человек новый, много не знаете, – добавил Макар Ильич. – Не посчитайте за труд, выйдите во двор да посмотрите, чем занята Дуня.

Я кивнула, еще раз извинилась, но не получила ответа. Вышла через заднюю дверь. Тут же пожалела о том, что не взяла теплую одежду. Из окна дома я видела укрытые снегом каналы и дороги, иней на деревьях. Теперь ощутила, насколько похолодало. Зябко передернуло плечами. Решила было уже вернуться, когда заметила молодую служанку.

Вот кто не боялся холода. Заячий полушубок расстегнут. Платок сполз на плечи, обнажив голову и толстую русую косу. Ее-то Дуня и теребила, расплетала и заплетала. Стояла вполоборота, красовалась перед хозяином. В эту минуту она ничем не напоминала ту скромницу, что боялась лишний раз поднять глаза.

Константин сам, не дожидаясь помощи, выгружал из повозки деревянные ящики. Ставил один на другой. Что-то отвечал Дуне между делом. Слов я не слышала, да и не стала бы подслушивать.

– Дунька, так тебя растак! – раздался над ухом голос повара. Я вздрогнула от неожиданности. – Ты работать сегодня будешь?

Служанка оглянулась и, подобрав подол платья, тут же сорвалась с места.

– Засиделась девка, – добавил Макар Ильич. – Замуж ей надо, да только на простых работяг она не смотрит. Цену себе знает, выше головы прыгнуть хочет.

Я, видимо, тоже пожелала слишком многого, когда решила, что дочь горнодобытчика достойна стать женой самого князя Сосновского. Возможно, он и правда решил обменять титул на деньги моего отца. Такие союзы хоть и редко, но заключались к обоюдной выгоде сторон. Я же до последнего не верила, что Семеном двигали корыстные мотивы. Разве можно так притворяться? Можно, ответила сама себе, вспомнив, как он признавался в любви Тане. Впрочем, был ли он честен с ней или лишь желал соблазнить, я уже не узнаю.