Артефакт желаний, или Свадьбы не будет

Глава 11

Чтобы не провоцировать Константина, я решила вести себя как прилежная ученица: быть тише воды, ниже травы и помалкивать, пока не спросят. И без того было ясно, что он недоволен моим опозданием. Можно было бы обвинить в этом Евсея, но подобное поведение выглядело бы совсем по-детски. Скрепя сердце, стараясь не смотреть на сверток с теплым пальто, я выбралась из пролетки и отправилась навстречу с серым волком.

Константин окинул меня внимательным взглядом и нахмурился еще сильнее.

– Претворяете в жизнь один из ваших коварных планов? – спросил он.

– Боги, не говорите глупостей! Я опоздала и прошу прощения. Впредь подобное не повторится. Чего еще вы хотите?

Я вспыхнула подобно спичке. Лучше бы маг молчал. Обоим было бы спокойнее.

– Вы, кажется, собирались в магазин за покупками. Не нашли ничего достойного?

– Нашла, но…

Не говорить же ему, что не успела переодеться из-за спешки. Либо скажет, что я сама виновата, поскольку опоздала. Либо еще что-нибудь придумает. У меня же не было никакого желания оправдываться перед ним.

– Значит, все-таки план, – усмехнулся он.

– Поясните.

– Заболеете, умрете в моем доме, и до конца моих дней ваш призрак станет мне докучать своим любопытством.

– Ну знаете ли!..

– Не понукайте, не запрягали.

– Какой же вы!..

Я не стала продолжать. Что толку, если с этим человеком невозможно говорить. Откуда столько желчи в нем, столько злобы? Почему я должна терпеть его скверный характер? Потому что мне некуда идти.

– Какой?

– Непорядочный! Знаете, в какой ситуации я оказалась, и пользуетесь этим. Считаете, что можете относиться ко мне как к рабыне?

– Боги с вами, Полина! Ни одна рабыня не позволит себе так разговаривать с хозяином, как вы со мной. Мне порой кажется, что не я вас, а вы меня наняли на работу.

– Так и будем препираться, или вы расскажете, зачем позвали меня?

– Расскажу, но прежде… Раздевайтесь.

Возмущение помешало мне ответить достойно. Больше терпеть такое отношение я не собиралась. С размаху ударила Константина по щеке. Больно было, конечно, ему, а мне неприятно, будто пощечина бумерангом вернулась ко мне.

– Тяжелая у вас рука, Апполинария Сергеевна, – произнес маг, потер щеку.

– Вы сами виноваты, – ответила ему, но отчего-то не испытывала ни радости, ни удовлетворения от того, что поставила его на место. – Вещи соберу сегодня же. Денег у меня нет, но я напишу вам долговую расписку.

Маг ничего не ответил. Подошел к пролетке, достал из-за голенища сапога кинжал и разрезал бечевку, которой был перевязан сверток. Не развернул, а разорвал бумагу, достал пальто. Встряхнул и развернул.

– Быстро переодевайтесь и пойдем. У меня нет желания после лечить вас и нет возможности дольше ждать. И так потерял достаточно времени. Быстро, Полина! Не заставляйте меня повторять.

Я перестала что бы то ни было понимать, а спросить боялась. Трясущимися руками расстегнула пуговицы, сняла свое старенькое пальто и надела новое. Спохватилась, забрала из кармана кошелек с оставшимися деньгами. Тело быстро согрелось, но на душе было прескверно. Получается, я зря заподозрила Константина. Еще и ударила его прилюдно. Здесь, на стоянке экипажей, нас видели лишь возницы, да и те по большей части были заняты своими делами, но это не оправдывало меня.

– Константин Иванович, извините. Вы всегда так говорите, будто смеетесь надо мной. Я решила, что…

– Что же вы решили, Апполинария Сергеевна, позвольте узнать? Здесь скользко. – Маг подставил согнутую в локте руку, за которую я ухватилась. – Не стесняйтесь. Что, по-вашему, я собирался сделать на улице в публичном месте без риска для здоровья и репутации?

Лучше бы он кричал, ругался, топал ногами, как дела мой папенька, когда ловил за шалостями сыновей. Меня он всегда ставил им в пример, но оказалось, что пример никудышный. Не было во мне ничего, на что стоило бы равняться. Ничего не осталось от правильной, благовоспитанной барышни, гордости семьи, одной из самых прилежных учениц академии. Отец с мамой со стыда бы сгорели, увидев меня. Тут же отправили домой, посадили под замок. Бабушка еще бы и молитвы очистительные заставила читать и поститься.

Константин говорил со мной спокойно, даже голос не повысил, но оттого стало только горше. Щеки горели не от мороза, а от стыда. Даже ноги согрелись, хотя я по-прежнему носила осенние ботинки. Дальше будет только хуже. Не стоило и пытаться наладить отношения. Я решилась и произнесла:

– Простите меня. Я повела себя глупо и уйду сразу, как только вы скажете.

– У нас с вами договор на месяц, или вы отказываетесь от своих слов?

– Нет, но… Почему вы помогаете мне, Константин Иванович?

– Поверьте, не потому, что жду от вас благодарности. Поседею раньше. А теперь мы с вами разделимся. Вы пойдете мимо шатров с женскими безделушками, туда, где сидят гадалки. Смотрите в оба. Если увидите этот артефакт, запомните место и зовите меня. Я пойду по другой стороне, поищу среди оружия и хозяйственных товаров.

Маг ловко ушел от ответа на вопрос, вызвав во мне тем самым еще больше подозрений. Достал из кармана пальто сложенный вчетверо пожелтевший лист плотной бумаги. На нем был изображен предмет, напоминавший гусиное яйцо. Но, в отличие от оригинала, поверхность его была неровной, испещренной чешуйками.

– Помните: от вас требуется только найти его и ничего более.

Я кивнула. Нехотя отпустила руку Константина. С ним было намного спокойнее. Не приходилось выверять каждый шаг, то и дело смотреть на дорогу, натертую сотнями ног до зеркального блеска. Несмотря на скверный характер, о котором он не уставал напоминать, маг обладал той уверенность, которая не могла не привлекать.

Я решила во что бы то ни стало доказать ему, чего стою. Для этого мне позарез нужен был тот самый артефакт. Если он здесь, на ярмарке, значит, я его найду. Вероятность того, что именно мне удастся это сделать, была невелика, но я старательно убеждала себя в успехе. Иначе и начинать не стоило. Переходила от одного шатра к другому. Заглядывала в палатки. Даже решилась посетить гадалку. Не верила им, да и денег было жаль на такие глупости, и все же решила попробовать. Если мне повезет, то Константин точно сменит гнев на милость.