Артефактика: от теории к практике

Глава 11. Непростые раздумья, или о том, как создаются шедевры

Мне снились струи воды, стекающие по плечам и спине, пар обнимающий невесомым коконом. Сильные руки, беззастенчиво скользящие по всему телу, от головы, до мизинчиков на ногах, взбивающие мои мокрые волосы в невесомую пену, одурительно пахнущую яблочным шампунем. Горячий водопад, обрушившийся на макушку. Я отфыркивалась, мотала головой и все равно не открывала глаз.

Мне снилось, как на плечи легло огромное махровое полотенце, и я стояла, закутавшись в него, и терпеливо ждала, пока все те же руки не промокнут вторым, поменьше, мокрющую шевелюру, с которой падали на пол звонкие капли. А потом я стала совершенно невесомой, взмыла в воздух птицей, а спустя несколько мгновений упала в огромное белое облако с неуловимым ароматом жасмина. Другое такое облако накрыло меня сверху, и я провалилась в них с улыбкой на лице. Потому что почувствовала, как моего лба коснулся такой родной, такой знакомый поцелуй. Провалилась под сладкую колыбельную из всего лишь нескольких слов:

«Я люблю тебя, Нинон…»

Проснувшись, я даже не сразу поняла, что уже не сплю. Было, как во сне, очень тепло, мягко, от чистого накрахмаленного белья едва уловимо пахло жасмином, толстое пуховое одеяло накрывало, словно снежной шапкой. Я сладко, почти с хрустом потянулась, стремительно забывая, как это часто бывает, что же именно мне снилось, но сохраняя ощущение – что-то очень хорошее! – и приоткрыла глаза.

Светло-изумрудные обои стены напротив стали для меня неожиданностью. Я рывком села, не понимая, где нахожусь. Воспоминания нахлынули стремительно, вместе с паникой и отвращением к причине моего здесь появления. Нечеловеческим усилием воли, загнав их в самый дальний угол сознания, я огляделась и быстро успокоилась, наткнувшись взглядом на спящего рядышком Макса. Мужчина лежал на спине, чуть повернув голову на бок. Умиротворенное лицо, взъерошенный ежик, медленно, едва заметно вздымающаяся грудь.

Мой мужчина.

Я мысленно посмаковала это смелое заявление и не смогла сдержать улыбки, та лезла, непрошенная, и совершенно не хотела убираться.

Мо-ой.

Протянув руку, я пригладила торчащие вихры, почти не касаясь, провела кончиками пальцев по щеке, спустилась ниже, положила ладонь на грудь, прислушалась, как бьется сердце, ударяя ровно в центр ладошки.

В следующее мгновение его рука взметнулась, дергая меня за запястье, роняя прямо на него, и одновременно с этим Макс перевернулся, подминая меня под себя. Я самым трусливым образом взвизгнула, трепыхнулась, как пойманная в ладони бабочка, пытаясь вырваться, и только потом сообразила, что никто меня убивать не собирается. А этот подлюка нагло ухмылялся, по-кошачьи щурясь, с видом совершеннейшего превосходства. Разозлившись на собственный испуг и на то, что он застал меня врасплох, я зло стукнула его по плечу и вредно увернулась от поцелуя. Первое мужчину не впечатлило, второе не сильно расстроило – он зарылся носом в мои волосы и так и застыл, весомо придавливая меня к кровати.

А потом двинулся к шее, дыша мелко и часто, словно тычущийся в лицо хозяина щенок. Я тут же забыла про гордую неприступность и начала извиваться, безуспешно пытаясь отстраниться.

– Ма-акс! Прекрати! Перестань сейчас же! Щекотно!

Безрезультатно. В дело пошли еще и руки, я почти что взвыла, рыдая от смеха, грозилась наслать на мучителя какое-нибудь Очень Страшное Проклятье с помощью Очень Страшного Артефакта, который обязательно когда-нибудь изобрету-у-у-у-у!

Но остановился он, только когда я окончательно обессилела и распласталась по кровати раскрасневшейся, тяжело дышащей, но совершенно безвольной куклой, не возражающей ни против поцелуев, ни против «боммм-к», ни против того, чтобы меня по-хозяйски пристроили на широкой груди, великодушно позволяя отдышаться и прийти в себя.

– На работу сегодня пойдешь, Кудряшка? Может, тебе лучше остаться здесь, с матушкой? Отдохнуть тебе не помешает. – Мастер запустил пальцы в спутанную копну моих кудрей, методично перебирая их, словно расчесывая.

Сразу я вопрос не уловила, блаженно жмурясь, когда волосы натягивало – не больно, но чувствительно – а потом тут же отпускало. Новое движение – новое покалывание, словно точечный массаж. Пальцы зарылись особенно глубоко, касаясь кожи, а потом, словно гребнем, провели до самых кончиков, одним слитным усилием выпрямляя прядь, но стоило отпустить, как она тут же закрутилась в привычное состояние.

Я уже все простила, и мне хотелось весь день пролежать так, нежась в кровати и напрашиваясь на ласку, словно кошка. Но спустя несколько мгновений щедрое предложение до меня все-таки дошло и слегка отрезвило. Мне сложно было представить, как на самом деле отреагировала госпожа Эдора на все случившееся этой ночью. Полагаю, когда Макс привез меня, она повела себя скорее как превосходная целительница, а не одна из первых леди Лидия. Но по здравому размышлению ситуация складывалась более, чем неловкая. И я даже не знала, как смотреть почтенной матушке Шантей в глаза.

– Нет, я с тобой, – я теснее прижалась к теплому боку.

Макс, видимо, что-то уловил в интонации, потому что настаивать не стал. Вместо этого взлохматил напоследок все кудри разом, заставляя вскинуться и помотать головой в попытке отбросить волосы с лица, и сел, подытожив: «Тогда подъем!».

Я потянулась за одеждой, которую один заботливый мужчина перенес из ванной на тумбочку возле кровати.

– Я пойду к себе, одеться и умыться, ты можешь спускаться вниз, столовая справа от лестницы или подождать меня зд… – Макс осекся, поймав мой испуганный взгляд, и тепло улыбнулся. – Тоже со мной?

Кивнув, я опустила голову под предлогом застегивания пуговиц на рубашке.

– Нинон, – мастер подошел и опустился на корточки, чтобы заглянуть мне в глаза. – Тебе здесь нечего бояться, слышишь? И уж тем более, некого. Моя матушка тебя не съест. На завтрак она употребляет гренки, а не маленьких кудрявых девочек.