Артефактика: от теории к практике

Эпилог

Селия Тиррей всегда знала, что в один прекрасный день она встретит мужчину своей мечты, и он, едва взглянув на нее, тоже поймет, что судьба предназначила их друг другу. Спустя месяц они сыграют роскошную свадьбу, на которой она будет блистать в расшитом бриллиантами платье и с фамильной диадемой в волосах. Они будут кружиться под звуки вейского вальса, и муж будет смотреть на нее своими прекрасными и влюбленными голубыми глазами. Или зелеными. Или карими. Селия Тиррей была непривередлива.

А несколько дней назад, приехав из столицы погостить к тетушке в Лидий и попав на прием, который организовывал тетушкин муж, городской глава, она совершенно точно поняла, что глаза эти будут серыми. А мужчиной мечты и мужем по совместительству – прославленный артефактор из очень хорошей семьи, прима-мастер Максимилиан Шантей.

Вот только, по досадному, недоразумению встретиться взглядами в тот вечер им так и не удалось. Сначала мастера закружили в бесконечных разговорах первые городские мужи, а затем он в спешном порядке исчез, сорвавшись по каким-то важным и срочным делам. Но Селия Тиррей не расстраивалась. Она была терпелива.

Организовать встречу было проще простого. Еще собираясь в Лидий, Селия раздумывала заказать себе там артефактную подвеску для грядущего сезона на сохранение свежести и сил в бесконечной череде балов и званых ужинов. И теперь она точно знала, что не придется тратить время на поиски подходящего мастера. И, выждав несколько дней для приличия, чтобы никто не связал ее визит с прошедшим приемом – девушке не пристало первой проявлять интерес! – Селия отправилась знакомиться с будущим мужем и по совместительству мужчиной мечты.

Боги определенно благоволили ей в этом начинании, потому что тетушка, устраивая встречу, выяснила, что прима-мастер не так давно слегка повредил руку и сейчас отдыхал у себя дома. Но из уважения к тетушке (или, куда вернее, к ее мужу) он любезно согласился принять Селию в домашней мастерской, чтобы обсудить будущий заказ и приступить к нему, как только появится такая возможность.

Но вот беда! Прима-мастер Максимилиан Шантей был так погружен в свои думы, что толком и не взглянул на Селию, когда та появилась на пороге ее дома. Бегло поприветствовал и повел в мастерскую. Встретиться взглядами снова не удалось. Но Селия Тиррей не тревожилась. Она знала – всему свое время.

Селия не удивилась, когда обнаружила там девушку. Тетушка предупреждала, что у Макса Шантея в подмастерьях служит бойкое кудрявое создание маленького роста и воробьиного телосложения. Тетушка же заверила ее, что создание это не несет никакой опасности – слишком уж она не ровня известному мастеру. Талантливая, но чересчур молоденькая. Да к тому же провинциалка, хоть и из хорошей семьи.

Селия Тиррей была внимательна, а потому сразу же увидела подтверждение тетушкиным словам. И дело было не в юности и даже не в провинциальности. Успокоило ее искрящееся тремя звездочками-бриллиантами обручальное кольцо на безымянном пальце подмастерья. Судя по этому кольцу, девушка уже нашла себе достойного спутника жизни, а значит, помехой не станет. И Селия была искренне за нее рада.

Увы, Максимилиан Шантей в тот день был явно не настроен на длительные беседы. Он по-прежнему не смотрел на Селию, сухо кивая в такт ее словам и делая короткие, сугубо деловые уточнения. Осторожные попытки сместить акцент разговора с делового на светский не увенчались успехом. И, выяснив все подробности заказа, мастер выпроводил гостью. Поймать его взгляд так и не удалось.

Но Селия Тиррей не отчаивалась. Она искренне верила – в назначенный срок этот мужчина будет принадлежать только ей. Покидая особняк Шантеев на Лунной улице, она представляла белое платье, диадему, серые глаза напротив и улыбалась…

– Кто это был? – поинтересовалась я, когда Макс нашел меня на веранде.

Сегодняшний день решил обрадовать Лидий внезапным, каким-то совсем не ноябрьским теплом. Яркое солнце искрило в лужах, ультрамариновое небо было ослепительно прозрачным, а голые ветви в саду выглядели удивительно по-весеннему, будто вот-вот на них распустятся листья. И пока Макс возился с нагрянувшей заказчицей, я косилась в окно и мечтала выйти и вдохнуть одуряюще-свежий воздух. А теперь сидела в плетеном кресле, забравшись в него с ногами и завернувшись в плед, и грела в ладонях яблоко.

– Лань! – раздраженно отозвался драгоценный и сел рядом, откинув голову назад и подставляя лицо солнышку.

– Какая-такая лань? – не поняла я.

– Трепетная!

Так. А не приключилось ли у любимого осложнений? На фоне стресса, говорят, и не такое бывает...

Я все же попробовала прояснить ситуацию еще раз:

– И зачем она приходила?

– Сезонные волнения в копытном стаде! – буркнул мастер, не открывая глаз.

Ну, точно! Бредит. Совсем замучили бедного котика эти заказчики, даже на больничном в покое не оставляют. Правильно говорила госпожа Эдора, уезжая в гости к подруге на несколько дней – следи, чтобы мальчик не зарабатывался, и гони посетителей метелкой. Когда я, не сдержав любопытства, робко поинтересовалась, использует ли метелку сама советница Шантей, та с достоинством отозвалась, что у нее для этого есть трость. Но трость, увы, уезжает вместе с ней. Зато метел в чулане полно.

Я представила себя с метлой наперевес и милую даму, в ужасе улепетывающую, подобрав юбки и теряя на бегу шляпку и перчатки, и хихикнула. Макс открыл один глаз, покосился на меня, по-кошачьи среагировав на звук, и закрыл его обратно.

Мы помолчали некоторое время, наслаждаясь пригревающим солнышком. Я машинально покрутила все еще непривычно сдавливающее палец кольцо. Официальное согласие стать его женой я выдала Максу на днях, засыпая. И если честно, думала, что он его и не услышал. Но мастер обладал тонким слухом и, увы, неумением вовремя засыпать. Я-то просто потренироваться хотела, произнося эти слова вслух! А он…