Артефактор. Проклятие Гиблых земель

Глава 3. Диагноз

Стерильность, холод, пустота. Это то, чем была наполнена клиника доктора Вернера. И внутри у меня на месте резерва было примерно то же самое. С профессором мы сделаем еще пару упражнений, которые он нашел в книгах, и он сказал, что утешить ему меня нечем. Потому что если это проклятие, то не темное, светлое.

Я возразила, что таких не бывает, но он опять сказал свое обычное: «Как знать, девочка моя, как знать» и послал к Грейсонам.

Вот куда-куда, а к ним я точно не собиралась. Так что пришла в клинику. Девушка на ресепшене выдала талончик и провела в комнату ожиданий, такую же безликую, как все здесь. Светло-серые стены, белая мебель и единственное пятно — сервиз на чайном столике, если ожидание затянется.

Не затянулось. Сегодня принимал не доктор Вернер, а один из его помощников. Мужчина пролистал мою карточку и с вежливым интересом уставился на меня, предлагая рассказывать, что случилось.

— Я опустошила резерв и не могу его восстановить, — сказала я.

— Пройдемте, нужно провести диагностику. Насколько я вижу из записей в карте, пока вы у нас обслуживались ничего подобного у вас раньше не было? Резерв не снижался до критического?

— Не снижался, — соврала я. — У меня кабинетная работа, требующая сосредоточенности и внимания и совсем немного дара.

Не рассказывать же ему, что все годы, что я училась в академии, благодаря кое-кому, не будем вспоминать это имя всуе, я почти каждый день перешагивала этот «критический» уровень. Он, кстати, есть только у светлых магов — тот порог, за которым мы не можем колдовать. Если только нашей жизни не угрожает что-нибудь, например, смертельное проклятие. Тогда и будучи за порогом щит, не задумываясь, выставишь.

Ну а про то, что работа эксперта не требует дара, это распространенное заблуждение. Так что просто не стала вникать в детали, темные с их привычкой разбрасываться силой направо и налево вообще все убеждены, что светлые — беспомощные и слабые, как дети.

В кабинке диагностики пришлось постоять минут десять, пока доктор сканировал потоки. Еще, кстати, одно отличие — светлый маг сделал бы это вручную, а темные пользуются сложнейшим артефактом, сконструированным светлыми. Потому что сами они тонких потоков просто не заметят. Кроме, пожалуй, Аурелии, она за годы нашего совместного проживания тоже научилась более тонко видеть, если можно так сказать про магию.

— Ну что сказать, госпожа Лайтвуд. Ваш резерв пуст, никаких потоков внутри нет, я диагностирую выгорание, — сухо сообщил мне доктор. — Я отправлю заключение по месту вашей работы.

Что? Нет! Это не может быть выгорание! Я прекрасно знаю, как оно ощущается. Выгорание — это когда внутри не пустота, а тонкая, ноющая боль, похожая на спазм в мышцах. Как будто у тебя открылась рана и из нее начинает вытекать кровь, только она горячая, как лава, и с каждой секундой жжет тебя все больше. А потом ты лежишь и ощущаешь внутри себя вместо резерва корку, запекшуюся из крови и пепла, которая при каждой попытке призвать магию скукоживается, скребет, царапает и не выпускает из-под себя ни единой капли силы. А еще это головокружение до тошноты при малейшем движении и дрожь в руках и ногах.

Раньше в академии был светлый целитель, и он несколько раз ставил мне диагноз «выгорание». Но маг всегда остается магом, даже если он не может использовать силу, резерв он все равно чувствует, просто пустым. Как голод и жажду, как холод или жару. А я не чувствую ничего, это и пугает.

— Как думаете, сколько времени мне потребуется на восстановление? — спросила, проходя из кабинки за ширму и выглядывая оттуда.

Посмотрел на меня удивленно:

— Госпожа Лайтвуд, вы светлый маг. Это темные могут со временем восстановить резерв после выгорания, хотя такое с нами случается крайне редко. Вы — нет. Но не переживайте, если на работе вы не используете дар, то мое заключение ни на что не повлияет.

Он сел и принялся заполнять формуляры. Я же принялась одеваться обратно. Не столько одежду, сколько амулеты и артефакты, которые пришлось снять, чтобы пройти диагностику.

— А дети? — спросила я. Просто чтобы отвлечься и не думать о том, что на работе у меня будут проблемы. Ну и доктора с мысли сбить, вдруг он войдет в положение и не прямо сейчас отправит заключение. А я тем временем разберусь, как мне вернуть мой дар-невидимку. Начну с поиска того целителя, что работал раньше в академии, наверняка он лучше проведет диагностику и поймет, что со мной.

— Что дети? — темный не понял вопроса.

— Детей я иметь смогу? — спросила, выходя из-за ширмы и присаживаясь на стул возле его стола.

Оглядел меня оценивающе.

— Думаю, да, — сказал. — Написать заключение для вашего жениха?

— Но они ведь не будут одаренными? И что по поводу замужества? Полагаю, что сейчас для меня это небезопасно, — продолжила я гнуть свое.

Просто раз мужчина собирается дать заключение, что к службе я не пригодна (а без магии в Управлении магических правонарушений даже в архиве делать нечего), то пусть пишет, что и замужество, особенно с темным, мне противопоказано.

Почему именно с темным? Потому что император когда-то решил, что это хорошая идея. Вообще об этом не принято говорить вслух и тем более выносить за рамки Империи, но у темных не все так хорошо с магией, как принято думать.