Артефакты с сюрпризом, или Как выжить попаданке

Глава 2. Материнская любовь – дело тонкое

Дверь в палату распахнулась с такой силой, что я вздрогнула и едва не выронила из рук стакан с лекарством. Секундой позже на пороге появилась мать — Линда Шер’Вилар, сама элегантность, завёрнутая в дорогое шёлковое платье нежно-лилового цвета. Её золотисто-рыжие волосы были уложены идеально, а не человеческие черты лица застыли в театральном выражении тревоги и облегчения одновременно.

— Пандора! Девочка моя! — воскликнула она, стремительно преодолевая расстояние между нами и прижимая меня к своей надушенной груди. — Как же я переживала! Как страдала и не спала ночами! Я даже похудела от горя!

От её прикосновения у меня перехватило дыхание — слишком сильные объятия, слишком резкий запах духов. Я неуверенно похлопала её по плечу, не решаясь прервать этот поток драматических эмоций. Но её слова вызвали у меня только раздражение. Почему-то я ясно осознавала, что мать всегда была такой: яркой, капризной и зацикленной исключительно на своих желаниях.

— Ты хоть представляешь, что я пережила? — продолжила она, отстраняясь и глядя мне в глаза с упрёком, словно я была виновата во всех её бедах. — Твой отец погиб, понимаешь? Глава рода, опора наша! Кто теперь будет заботиться обо мне? Кто оплатит моё новое платье на бал императрицы? Кто защитит нас от кредиторов?

В голове роились воспоминания о прежней жизни Пандоры — и они не вызывали ни малейшей симпатии к женщине, сидящей передо мной. Я открыла рот, собираясь что-то сказать, но Линда тут же продолжила, даже не заметив моих намерений. Её голос становился всё громче, а выражение лица — всё более трагичным. Казалось, она наслаждалась собственными страданиями и готова была обвинить меня во всех смертных грехах.

— А всё из-за тебя, Пандора! — голос её дрогнул, глаза наполнились слезами. При этом уголки губ приоткрылись, и я заметила, как её небольшие клычки — характерная черта илири — начали удлиняться, будто откликаясь на вспышку внутренней ярости. — Отец погиб из-за тебя! Из-за твоей беспечности и глупости! Почему ты была в том зале. Могла бы и в парк выйти! Что нам теперь делать? Как мне жить без мужа? Кто будет заботиться о нас? Если бы ты была умнее и осторожнее, отец был бы жив! Он всегда делал всё ради тебя и твоих сестёр, а ты даже не способна понять, что натворила!

Вжавшись в подушки, я чувствовала, как по коже бегут мурашки. Её слова были несправедливы, но я пока молчала не возражая. Спорить сил не было. В горле стоял ком, который невозможно было проглотить. Сердце билось так быстро, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.

Мне нужно было пропустить этот мир через себя, чтобы понять, как действовать дальше.

— Матушка, прекрати! — раздался спокойный, строгий голос от двери. — В чём вина сестры? Она тоже пострадала, как и многие. Чуть не умерла. А ты так говоришь, как будто это Пандора принесла тот артефакт!

Я с любопытством посмотрела на Себиана, стоявшего у входа с напряжённым выражением лица. Юный илири был невероятно хорош собой: подтянутый, высокий и явно тренированный. Рыжие волосы, такого же оттенка, как и у меня, были аккуратно собраны в низкий хвост, открывая элегантные заострённые уши с кисточками цвета тёмной меди. Лисий разрез его глаз напоминал утончённую оправу драгоценного камня, подчёркивая яркую голубизну радужки.

Себиан держался с врождённым аристократическим достоинством и уверенностью человека, привыкшего к вниманию. Чёрный дублет, искусно украшенный тончайшей серебряной вышивкой, идеально подчёркивал его стройную, подтянутую фигуру и придавал облику нотку благородного изящества и сдержанной силы.

По воспоминаниям Себиан имел весёлый нрав, был импульсивен, быстро увлекался и остывал, переключаясь на что-то другое. Но сейчас он был не похож сам на себя. Он выглядел куда более разумным и сдержанным, чем наша мать. Взгляд брата был одновременно сочувствующим и твёрдым, но остановить материнский поток эмоций даже ему было не под силу.

— Что ты такое говоришь?! Конечно, мы не причастны к этой трагедии! Мы законопослушные имперцы. Но ты ещё слишком юн, Себиан, и не понимаешь всей трагедии нашего положения, — отмахнулась вела Линда, удостоив сына возмущенным взглядом. — Ты ещё учишься, чтобы взять на себя обязанности главы рода. Мы погибли, если я не найду способ поправить наше состояние. Мы станем нищими! Пойдём по миру, прося милостыню!

Она всхлипнула, театрально поднося платочек к глазам. Я молчала, не в силах найти слова для утешения, да и мать в них явно не нуждалась. От меня не требовалось даже ответов, ведь солировала она одна, упиваясь собственной бедой и трагедией.

Взглянув на Себиана, увидела как он едва заметно покачал головой, молча показывая, что спорить бессмысленно.

— Хотя… — внезапно слёзы матери высохли, а лицо озарилось хищной предвкушающей улыбкой, от которой у меня по коже побежали мурашки. — Дорогой супруг всё-таки позаботился о нас. Он ведь заключил твою помолвку со светлейшим Гал’Нэрисом. Я узнавала в департаменте церемоний. Отец всё для тебя сделал, бесстыжая ты девчонка!

Она схватила мою левую руку на которой был надет тоненький золотой браслет. Покрутила перед глазами, что-то высматривая, недовольно поджимая губы. Отпустив руку, неожиданно ласково погладила меня по щеке, и это прикосновение было настолько чужим и неприятным, что мне захотелось оттолкнуть её.

Эта женщина, моя новая мать, была воплощением эгоизма и безразличия ко всему, кроме собственного достатка и престижа.

Оказалось, принять новых родственников куда сложнее, чем я себе представляла. Это не просто знакомство с посторонними людьми, готовыми принять тебя, как это бывает при вступлении в брак. Здесь всё глубже и интимнее. Мать и брат видят во мне не чужую, а родную — дочь и сестру. И я понимаю: в их словах, взглядах, жестах нет ни капли притворства. Они искренни. Они ведут себя так, как принято в семье. И то, что я ощущала, мне не нравилось.