Артековская мечта

Эвакобаза

Холод ударил по лицу, как обухом, едва я высунула нос из отеля. Казалось, зима моего казахстанского Актобедогнала нас здесь, на юге. Воздух был колючим, морозным, и с каждым выдохом изо рта вырывался густой, молочно-белый пар, медленно растворявшийся в предрассветной синеве. Я с благодарностью натянула свою самую теплую, пухлую куртку – ту самую, взятую из дома, где минус тридцать не редкость. Зульфия Рашидовна, уже бодрая и сверкающая глазами, несмотря на ранний час, пыхтя, загоняла нашу сонную делегацию в ждущие автобусы. «Бодрись, орлы! Сквозь тернии к звездам, а сегодня – к Артеку!» – ее голос звучал как набат, поднимая дух.

Автобусы привезли нас не прямо в лагерь, а на большую, шумную эвакобазу на самой окраине Симферополя. Здесь царил организованный хаос: сотни детей со всех уголков страны и ближнего зарубежья, горы чемоданов, гул голосов и нервные переклички вожатых. Мы влились в длиннющую очередь, предвкушая долгие часы ожидания. Но местные вожатые, молодые, энергичные и явно привыкшие к такому ажиотажу, не дали нам заскучать. В считанные минуты они организовали массовый танец – забавные движения «маленьких утят», под которые мы, сначала стесняясь, а потом все смелее, трясли воображаемыми хвостиками и крякали, вызывая взрывы смеха и разгоняя остатки утренней зевоты. Потом началась рутина: тщательная проверка документов, сверка медицинских справок, быстрый, но внимательный медосмотр. На фоне цветущих клумб (да, здесь в декабре цвели цветы!) нас построили и сделали общее фото – мордастые, уставшие, но уже сияющие от предвкушения. Самым трогательным моментом стала маленькая девочка 11 лет - минимального возраста на сменах “Артека” зимой, все время тихо хныкавшая от усталости и холода. Ей торжественно вручили бутылочку с яркой надписью «Артек», полную воды. Зависть, острая и детская, пронзила меня – такой простой, но такой желанный символ принадлежности! Я тут же мысленно пообещала себе набрать таких же в столовой.

Наконец, мы погрузились в автобусы – настоящие артековские, с размашисто нарисованной бирюзовой волной по бортам и гордым названием «Артек» на лобовом стекле. Фотографию этого символа я мгновенно выложила в соцсети – вот он, официальный пропуск в мечту! Но эйфория длилась недолго. Дорога в лагерь петляла серпантином вдоль гор, открывая головокружительные виды, но мой вестибулярный аппарат взбунтовался. Тошнота подкатывала к горлу с каждой новой петлей, горы и море за окном плыли в каком-то жутком калейдоскопе. Водитель, суровый мужчина с кавказскими чертами лица, заметил мое страдальческое выражение и бросил неодобрительный взгляд в зеркало заднего вида – мол, испортила новенький автобус своими слабыми нервами.

И вдруг – мы въехали в огромные, величественные ворота. Они проплыли над нами, как арка в новый мир. Я прилипла к стеклу, забыв про тошноту. Вот он. АРТЕК. Не картинка из интернета, не мечта, а реальность под ногами автобусных колес. Мы проехали мимо ухоженных аллей, спортивных площадок, и остановились возле яркого, жизнерадостного корпуса с вывеской «Тюльпан». Рядом, как братья-близнецы, стояли «Кувшинка» и «Ландыш» – все в едином стиле, но каждый со своим цветовым акцентом. «Чемоданы здесь! Быстро!» – скомандовали нам. Мы покорно оставили багаж на асфальте под присмотром дежурного и потянулись вереницей в корпус “Иртыш” для сдачи лекарств и денег (я, конечно, благоразумно припрятала основную сумму поглубже в чемодан, сдав лишь символическую сумму, как и многие).Потом мы вытащили все вещи в пакеты и сдали чемоданы туда же.

Пока шло заселение, нас, будущих жителей «Речного», собрали на небольшой площадке. Чтобы разрядить ожидание, вожатые устроили подвижные игры: старый добрый «ручеек», где руки поднятых ворот дрожали от смеха, и что-то вроде салок с хохотом и визгами. В этой кутерьме я мельком заметила парня со светлыми, почти белыми волосами и ослепительной улыбкой – Арсения из Ярославля, и очень красивую девочку с роскошными волнистыми волосами – Яну, которая, как я позже с удивлением обнаружила, умела быть невероятно вредной. Из всей этой шумной толпы только они да еще пара человек позже оказались со мной в одном отряде.

И вот настал момент распределения. Мне, семнадцатилетней, сразу сказали: «Первый морской отряд». Сердце упало. «Морской»? У меня морская болезнь, и я журналист. Я уже готова была заплакать от разочарования. Но старший вожатый, видя мое расстройство, мягко, но уверенно объяснил: «Не пугайся названия. Отряд «Морской» – это старший отряд в «Речном» лагере. У вас будет лучший корпус, вид на море. Тебе понравится». Мамины слова поддержки эхом отозвались в памяти. Я глубоко вздохнула и решила поверить.

Перед тем как получить ключи от комнат, нас повели на обед в столовую «Теремок», которая обслуживала и «Речной», и соседний «Озерный». И тут меня ждал первый восторг. Из огромных окон «Теремка» открывался потрясающий вид на бескрайнее, плескающееся, искрящееся под зимним солнцем Чёрное море! А еда… Гороховый суп – наваристый, дымящийся; чай с малиной – ароматный и согревающий; запеканка с мясом – нежная и сытная; салат с нежной копченой рыбой; хрустящее яблоко. Я ела, не веря своему счастью, поглядывая на море – оно было совсем рядом, почти осязаемое.

Наш корпус оказался светлым, современным. Нас попросили соблюдать тишину – шел «Абсолют», священный артековский тихий час. Я заглянула в свою комнату: три кровати, которым потом принесли четвертую, тумбочки, шкаф. Покрывала с надписью - Артек. И – чудо из чудес – балкон! С видом на те самые горы, по которым мы ехали, и на синюю гладь моря вдали. Соседки – Соня, Карина и Лиза – уже разбирали вещи. Они оказались из Орла и сразу окрестили себя «Ореликами». Познакомиться толком не успели – скоро нас отвели на полдник (артековский сок и печенье – скромно, но символично).

Вечером состоялась первая официальная встреча с нашими вожатыми. Надя – с виду немного строгая, с внимательным взглядом, но в улыбке проглядывала доброта. Алина – нежная, с мягкими движениями и голосом, как у сказочной феи, ее опыт работы с малышами чувствовался сразу. И… Даня. Парень с хитрой искоркой в глазах и улыбкой, сулящей приключения. «Про Данилу – потом, сами все поймете», – подумала я. (Даня, если ты это читаешь, знай: я скучаю по всем, кроме тебя, честно).