Артековская мечта

Третий день.

Новогоднее утро подарило нам драгоценные два часа сна. Вместо привычного варварского вторжения Даниной колонки в 7 утра, нас мягко разбудили в 9. Солнечные зайчики уже плясали на полу, а за окном светило непривычно теплое для января солнце – целых +16! План дня звучал как музыка: экскурсия по лагерю, свободное время и обещанная вечерняя массовка. Настроение было парящим.

Я вышла на улицу, вдыхая воздух, в котором смешались запах моря, нагретой хвои и чего-то цветущего. Лиза и Карина щебетали рядом, сбросив ненавистные шапки, наслаждаясь теплом. Я, осторожная казахстанка, привыкшая к лютым морозам, свою желто-зеленую артековскую шапку не снимала.

– Эй, Шапка, не отставайте! – крикнул Даня, проходя мимо. Имя «Мелкая» кануло в Лету. Теперь я была «Шапка». Не самое романтичное, но зато правдивое.

Завтрак прошел спокойно: скромная порция овсянки и йогурт. Обеды и ужины с шашлыком и блинами научили меня умеренности. Потом началась экскурсия. Артек раскрывался как волшебная шкатулка: лавандовые поля, спящие под легким паром зимнего солнца (я представила, как они пахнут летом); корпус «Янтарный», сиявший огнями огромной елки; современная школа с огромными окнами, где нам предстояло провести несколько дней в конце смены. И повсюду – коты! Пушистые, важные, развалившиеся на теплых камнях. Мы гладили каждого встречного, получая мурлыканье в награду.

Обед удивил: китайская лапша с овощами и какое-то пряное монгольское мясо. Необычно, но очень вкусно. За столом старшая вожатая неожиданно сказала: «Даша, готовься, сегодня на линейке будешь поднимать флаг Казахстана!». Гордость распирала грудь! Но радость была недолгой. Когда я пришла за флагом перед ужином, его… не нашли. Где-то затерялся в предновогодней суете. Глаза предательски затуманились. Я отвернулась, глотая комок в горле.

– Эй, – раздался знакомый басок за спиной. Ваня. Он не стал сыпать пустыми утешениями. Просто встал рядом, его плечо слегка коснулось моего. – Не переживай. Дураки, вот и все. – Его уверенность, простые слова и это теплое, ненавязчивое прикосновение разогнали тучи обиды лучше любых обещаний.

День тек расслабленно. Я сделала десятки фото: смешные коты, улыбающиеся «Орелики», бескрайнее море с нашего балкона. За ужином Ваня молча подвинул ко мне свою кружку чая. Маленький жест. Огромное тепло.

Вечером, после шумного общего сбора, я как-то незаметно сбежала на балкон. Солнце садилось, окрашивая небо в персиковые и сиреневые тона, а море превращая в золотую дорожку. Воздух был теплым, сладким от аромата каких-то южных растений. Я облокотилась на перила, слушая далекие звуки готовящейся массовки, доносившиеся снизу. Тишина балкона была райской.

– Шапка, ты тут? – Дверь балкона скрипнула. Ваня. Он вышел, прикрыл дверь, и мы остались вдвоем в этом розово-золотом мире.

– На массовку? – спросил он, прислонившись к перилам рядом.

– Потом, красиво, – прошептала я, глядя на закат. Потом, сама не знаю почему, начала говорить. Говорить о годах мечты. О бесконечных просмотренных видео. О письме Путину. О том, как знала наизусть каждую артековскую песню еще до приезда. Достала телефон, нашла в плейлисте «Кораблик» – неофициальный гимн Артека. Звуки гитары и чистый голос заполнили тишину балкона.

«...Звездочка по небу проскользила,

Как слезинка по твоей щеке...»*

Я тихо подпевала, глядя на загорающиеся вдали огни лагеря. И вдруг... его рука легла на мою талию. Тепло, весомо, уверенно. Я замерла. Он мягко повернул меня к себе. В его глазах отражалось закатное небо и... что-то еще. Незнакомое, тревожащее, манящее.

«...дремлет АюДаг и Адалары…

Вестники разлуки и мечты...» – пел голос из телефона.

Мы закружились. Медленно, неуклюже, почти на месте. Мой лоб едва доставал до его ключицы. Его руки крепко держали меня за талию. Я чувствовала тепло его ладонь сквозь тонкую ткань футболки, слышала его ровное дыхание. Музыка, закат, его близость... Голова кружилась сильнее, чем на катере. Я подняла глаза. Он смотрел вниз, его голубые глаза были темными, серьезными. В них не было привычной веселости. Было... ожидание? Вопрос?

Я не помню, как это случилось. Одно движение – и мои губы потянулись. Нежно, робко, почти невесомо. Как бабочка. Он вздрогнул, но не отстранился. Замер на мгновение. Потом его руки сжали мою талию крепче, он легко приподнял меня, как тогда на концерте, выравнивая разницу в росте. И его губы нашли мои. Первый поцелуй. Медленный, нежный, неуверенный сначала, потом увереннее. Соленый от морского воздуха, теплый, бесконечно нежный. В ушах гудело, мир сузился до точки – до его губ, его рук, его дыхания. И до последних строчек песни:

*«...Но тебя и этот зимний вечер,
Я не позабуду никогда…!»*

Когда песня закончилась, мы еще стояли, прижавшись лбами, дыша навстречу друг другу. Лагерные огни внизу замигали ярче, будто подмигивая. С балкона доносился смех и музыка грядущей массовки – другой, далекий мир.

– Даша... – прошептал он, и в его голосе была какая-то новая, хрипловатая нота.

Я не смогла ответить. Просто прижалась к нему, пряча пылающее лицо в его груди. Стыд? Нет. Смущение? Да. Но больше – оглушительное, парализующее счастье. И осознание одной простой вещи: точка невозврата пройдена. Что бы ни случилось дальше, что бы ни говорили про расстояния между Орлом и Казахстаном, этот балкон, этот закат, этот поцелуй под артековский «Кораблик» – это навсегда. Я уже не просто девочка, которая мечтала об Артеке. Я – девочка, которая здесь влюбилась.

Позже, на массовке, я болтала с Лизами и Кариной, смеялась над шутками «Ореликов». Но мои глаза, помимо моей воли, искали в толпе одного человека. Высокого, с голубыми глазами, который теперь знал вкус моих губ. И каждый раз, когда наши взгляды встречались, мир ненадолго останавливался, а сердце делало сальто, вспоминая тот зимний вечер на балконе, который я не забуду никогда.