Артековская мечта

Четвертый день.

Утро встретило нас не просто музыкой – а настоящей душевной пыткой. Из Даниной колонки вырывались хриплые вопли: «Черные глаза... вспоминая умираю!» Я судорожно натянула подушку на голову. «Спой хоть про голубые, – пробормотала я в вату, – хоть что-то приятное». Спать хотелось так, что кости ныли. В холле мы стояли, как сомнамбулы, зевая во весь рот и прислонившись к стенам. Все ждали одного – Вани. Он вышел последним, сонный, с мокрыми от умывания вихрами. Взгляд «Ореликов» мог бы испепелить.

– Так, артековцы! – Даня, неестественно бодрый, хлопнул в ладоши. – Сегодня нас ждет ЗАЖИГАТЕЛЬНАЯ зарядка под ЗАЖИГАТЕЛЬНЫМ солнцем Артека! Потом ЗАЖИГАТЕЛЬНЫЙ завтрак в нашей ЗАЖИГАТЕЛЬНОЙ столовой за ДУБОВЫМИ ЛАКИРОВАНЫМИ СТОЛАМИ! А дальше... – Он продолжал сыпать эпитетами, но я отключилась. Мозг требовал только одного: горизонтальной поверхности и тишины. Лишь обрывки долетели: «...флотилия... 3.5 часа...». Жесть. Настоящая жесть.

Завтрак – омлет и новый, подозрительно розовый йогурт – проглотила на автомате. По дороге в корпус кто-то из вожатых рассказывал про полукруглую форму одного корпуса: «Дерево не стали рубить, построили вокруг!». Красиво.

На занятии по психологии (тема канула в Лету) я устроилась у Вани на плече. Его футболка пахла морем и чем-то своим, теплым. Голос лектора превратился в далекое гудение. Я дремала, а он осторожно подпирал мою голову, чтобы не упала. Обещанный «Праздник культур» перенесли – видимо, организаторы тоже не выспались. Когда он все же начался, нам выпала... Россия. Мне на щеке нарисовали триколор, мы натянули парадные белые кители. И тут моя вечная неуклюжесть: я, размахивая рукой, чиркнула рукавом по свежей краске на щеке. Белоснежный рукав украсило яркое красное пятно. Фото мгновенно улетело в казахстанские чаты с подписью: “Остаюсь в РФ!» Друзья, конечно, устроили стеб. Ваня лишь фыркнул, смахнув с моего рукава несуществующую пылинку: «Зато хотя бы для тебя это оригинально, Шапка».

Обед. На меня наехали за медлительность: «Быстрее мой руки!», «Ешь быстрее!». Зато на «Анимации» повар, умилившись моим дурацким хвостикам,дал два блинчика, и налил на блинчики порцию сгущенки и варенья! Я прихватила еще печенья и сока – маленький триумф.

Флотилия. Три с половиной часа ада. Сначала – семафор. Яростно махала руками, пытаясь изобразить буквы, чувствуя себя безнадежным роботом. Потом – весла. Деревянное чудовище весом почти в пол-меня. Поднять – проблема, грести – мука. Мышцы рук кричали от боли. Но тут – луч света! На флотилию привели «Кипарисный»! Самарцы! Лёша, Даши, знакомые лица! Мы бросались в объятия, перебивая друг друга: «Как у вас?», «Видели море?», «Как Самара без нас?». Наша милая тренер Надежда куда-то делась, а ее место занял Максим – этакий морской волк, оравший: «Греби, или скормлю дельфинам!». Самарцы лишь сочувственно хмыкали.

На ужине я сидела, еле шевеля руками. Ваня молча поставил передо мной... три кружки чая. Горячего, душистого. Он просто знал. Я сфоткала этот чайный монумент и отправила маме. Мама ответила сердечком, шестью если точнее, а потом передала ему спасибо. Кажется, он завоевал ее сердце без боя.

На конкурсе массовки плясали русские народные танцы. Кружились, притоптывали, махали воображаемыми платочками. Выиграли второе место. Неплохо для отряда «Морч», где половина едва стояла на ногах.

Перед сном – объявление: «Завтра бассейн отменяется. Готовим концерт! Расписание будет еще жестче!». Коллективный стон. Отдых? Не, не слышали.

Свободное время до отбоя? Я не тратила его на душ. Вместо этого рванула к Ване в комнату. Но его соседи, особенно язвительный Эдик, встретили меня как вражеского шпиона: «Танос, твоя опять! На выход отсюда давайте!». Ваня, усмехнувшись, просто вышел за мной. Пришел к нам. Карина водила своего Мишу-психолога, так почему бы и мне не водить своего Ваню? Девочки косились, но промолчали.

Вечерний кошмар – очередь в душ. Лиза устроила там марафон: 50 минут воды и пены, потом еще 20 умывалась и мазалась кремами. Мы с Кариной, сидя на корточках в коридоре, строили коварные планы: «Закажем киллера?», «Подсыпем слабительное в ее сок?». В голове назойливо крутились движения семафора: буква "А" – флажок вниз-вправо, "Б" – вверх-влево...

Когда Лиза наконец вышла, сияющая и пахнущая всей парфюмерией Крыма, я едва доплелась до душа. Теплая вода немного оживила убитые мышцы. Я упала на кровать, чувствуя, как каждая клеточка тела ноет. Перед глазами мелькали флажки, весла, Ванина улыбка, белый китель с красным пятном, три кружки чая... Я проваливалась в сон, шепча губами бессмысленную последовательность: "А... вниз-вправо... М... влево-вверх..." Семафор. Проклятый, но такой артековский семафор. Последняя мысль: завтра будет еще жестче. Но он будет там. И это главное.
*
Утро началось с зарядки в 7:45. Я стояла под дверью Ваниной комнаты, нервно постукивая ногтями по косяку. Внутри бушевал грохот падающих чемоданов и ругань Эдика: «Танос, шевелись! Опять из-за тебя!» Дверь распахнулась. Ваня, с красными, слипшимися от сна глазами, растрепанными волосами и толстовкой вместо тельняшки, зверино зевнул. Я же, напротив, потратила драгоценные минуты на две аккуратные косички – должна же я ему нравиться, правда? Пусть даже глаза тоже предательски слипались.

В холле Надя зачитывала расписание, сверкая глазами: «Спортивные соревнования между отрядами! Эстафеты, волейбол...». Сердце ёкнуло от надежды.

– А плавание? – вырвалось у меня, слишком громко. – Мы же в бассейн должны идти!

Надя отвела взгляд, неловко поправив галстук.

– Бассейн... отменяется. У нас же концерт вечером, репетиции...

Что-то внутри – то самое, что в 13 лет превращало меня в эмоциональную бомбу, – рвануло. Терпение, копившееся неделями ранних подъемов, отмен мечтаний (бассейн!), перегруза, лопнуло.

– Это НЕСПРАВЕДЛИВО! – мой голос сорвался на визг. Слезы хлынули сами, горячие, обильные, неудержимые. – ВСЁ ОТМЕНЯЮТ! ВСЁ ЗАМЕНЯЮТ! Я ХОЧУ ПЛАВАТЬ! – И, не слушая окриков Дани, не видя шокированных лиц «Ореликов», я развернулась и побежала в комнату, громко хлопнув дверью.