Артековская мечта

День девятый.

Даня ворвался в комнату с энергией урагана. "Вставайте, солнышки!" — его голос прозвучал так жизнерадостно, что я на секунду подумала, будто его подменили инопланетяне. Но иллюзии развеялись мгновенно - в соседей он швырнул стаканы ледяной воды.

— 213-я, вам просто повезло, — усмехнулся Даня, глядя на наши сухие футболки. — В 214-й я ведро принес.

Выглянув в окно, я ахнула. Весь Артек лежал под тонким слоем снега — белым, пушистым, как сахарная пудра. Кипарисы, обычно такие строгие и темные, теперь напоминали рождественские декорации. Их ветви, припорошенные снегом, склонялись под тяжестью зимнего убранства. Цветы на клумбах — те самые, что еще вчера цвели вопреки январю — теперь выглядели хрупкими, будто замерзшие балерины.

— Шапки надели! — рявкнула Надя, проходя мимо

Я тут же проверила телефон. Мама прислала фото: сугробы по пояс, термометр за окном показывает -40°C. На фоне этого наш артековский снег казался декорацией — легкой, почти невесомой. Даже холод был другим — морозным, но без той пронизывающей стужи, что выворачивает легкие наизнанку.

Бассейн. Наконец-то! Вода, ярко-голубая под стеклянным куполом, манила к себе. Я нырнула, чувствуя, как мышцы радостно расправляются после утреннего шока. Тренер, мужчина с загорелым лицом и вьющимися седыми волосами, кивнул мне:

— Красиво плывешь, девочка. Видно, что тренировалась.

Обратный путь превратился в охоту за шишками. Кипарисовые, маленькие и аккуратные, прятались под снегом. Я набрала полные карманы — себе и подружке в Казахстан. По дороге встретила Лёшу и Матвея из "Кипарисного". Они, в своих фиолетовых куртках, выглядели уставшими, но счастливыми.

— У нас вчера ротавирус, — пожаловался Лёша. — Полкорпуса в изоляторе.

Мы поболтали об Артеке, о том, как быстро летит время. Их корпус, "Кипарисный", стоял сильно дальше нашего, окруженный теми самыми деревьями, чьи шишки теперь грели мой карман.

Дорога в столовую из "Янтарного" — это отдельное испытание. Спуск с горы, скользкий от снега, занял вечность. Ноги предательски разъезжались, а впереди идущие то и дело поскальзывались, хватаясь друг за друга. Но игра стоила свеч — на обед подали невероятно вкусный суп, с таким количеством зелени и специй, что даже Даня на время замолчал, сосредоточившись на еде.

После обеда — абсолют. Счастье! Даня, проходя мимо, бросил:

— Телефон увижу, утром получишь.

Я даже не спорила. Сон накрыл меня, как теплая волна.

Проснуться через час было пыткой. Тело отказывалось двигаться, глаза слипались, а за окном уже сгущались сумерки. Но ужин ждал — знаменитые артековские вафли! Хрустящие, золотистые, с густым вареньем и сгущенкой. Мы ели их, облизывая пальцы, а вожатые объявили: завтра — школа.

— Артековский "Хогвартс", — улыбнулась Надя. — Во вторую смену. Так что с утра — профиль.

Вечером в отряде случился скандал. Ребята поругались из-за какой-то ерунды, и вожатым пришлось звать психолога. Та, женщина с мягким голосом и теплыми глазами, играла с нами в игры на сплочение. Мы смеялись, кидали друг другу мяч, рассказывали что-то хорошее о каждом. К концу вечера злость улетучилась, осталась лишь усталость.

Последние минуты перед сном я провела с Ваней. Мы тренировались вязать узлы — я завязывала, он развязывал, чтобы я могла повторить снова и снова. Его пальцы, такие ловкие и уверенные, то и дело касались моих.

— Еще раз, — прошептал он. — Ты почти успела за 40.

Мы занимались так до одиннадцати, пока Даня не прогнал нас спать. Перед сном я еще раз посмотрела на снег за окном — он уже таял, превращаясь в серебристую воду под фонарями.

Завтра — школа. Новый день. Новые приключения.

Но пока — только сон, теплый и глубокий, как артековские вафли.