Артима талантов Корелимона

Глава 13.

.

Рыжеволосая синеглазая красавица мягко рассмеялась. Корелимон смутился:

— Простите, простите, сударыня, мне что-то показалось… Я, вероятно, перешел границы приличия…

— Моё прежнее имя Лаурелли. И вам не показалось. Лумери сразу меня узнала, и вовсе не по ожерелью, — она провела левой рукой по запястью правой, показывая браслет. — Я знаю, вы считали невероятным, чтобы ваша кошка была заколдованной принцессой. Но пришло время поверить в невероятное. Я дочь одного из заморских владык. Мой отец очень богат, и то, что я принцесса, вам подтвердит мой спутник. Ему-то вы поверите… — она приоткрыла дверь в коридор и позвала: — Барио! Знакомьтесь, это мой друг и защитник. Великан с золотым сердцем, он служил моим телохранителем во дворце и, благодаря своей невероятной преданности, разделил мою судьбу в полной мере.

— Ларч? Да, у вас обоих характер написан на лице и внешность крайне характерная. Найти двоих таких артистов для розыгрыша мне кажется более невероятным, чем вера в заколдованных принцесс! — Корелимон нервно усмехнулся. — А как вы… Почему сейчас? Вы могли сделать это раньше?

— Лучшие чародеи Семиранза постарались, чтобы мы оставались в облике животных, пока не выйдет срок моего изгнания из родной страны. Условием досрочного превращения была классическая оговорка, которую почти невозможно выполнить.

«Аще некто разгадает ваш истинный облик в зверином подобии…» Но Лумери пришла фантазия, что я — заколдованная принцесса. Условие сбылось, — Лаурелли-Мамули мило улыбнулась. Выражение ее лица невозможно было спутать с уже хорошо знакомой ее спутникам пушистой тайской принцессой. — Вообще-то, вы первый угадали, что я принцесса.

— И не напоминайте, госпожа, — Корелимон не мог поднять на нее глаза. — Я обращался с вами недопустимо фамильярно, как с… кошкой. Я пытался вас выгодно продать!

— Это был очень верный ход, чтобы раздобыть денег, я сама не придумала бы лучше! Не беспокойтесь, кошка — не совсем я. По сути мы — одна личность, но сознание у нас как-то раздваивается, если вы понимаете меня… Я помню всё, что было, я даже слышала отдельные слова, обращенные ко мне и к Ларчу, но под заклятьем смотришь на мир иначе. Я жила другой жизнью. Ловила мышей и птиц! Мурлыкала, и была почти счастлива! Никогда прежде я не знала такой свободы, какой научила меня Мамули. Это словно видеть себя кошкой во сне. И не волнуйтесь о приличиях. В белой шубке я была перед вами более одета, чем сейчас. Верно, Ларчик? Человеческие условности чужды животным. Я столько раз каталась на твоей спине и спала, согреваемая твоим теплом. Но это нисколько не означает непочтительности, правда?

— Госпоже нравится играть чувствами других, — низким голосом, полным хмурой иронии, отозвался смуглый великан. — Господин Корелимон был так добр к нам, вы обещали ему нашу благодарность! Но теперь добрый господин загнан в угол и даже не знает, как обращаться к вашему высочеству! Разве это дело? Хозяин, принцесса Лаурелли известна всем заморским странам своим острым языком и упрямым характером. Я удивляюсь, как ее высочество не обрела облик белой ослицы… прошу прощения за правду! – Барио поклонился, сложив ладонь к ладони, но иронии от этого не убавилось: — Она мягкая только с виду! Надменная кошка и верный пёс — наша истинная суть, иначе мы бы превратилась в других животных! Я действительно предан её высочеству душой и телом. Но я теперь и ваш слуга! За нами долг за вашу доброту!

— Полно, друг мой, — жестом прервал его Корелимон. — Вы свободны и поступайте по своей воле, никто вам этого не запретит! Мои артисты мне не слуги, тем более, я не сторонник долгового рабства!

— В Семиранзе нет рабства, — прогудел Барио, — но жизнь охранника принцессы равна жизни раба! У меня не могло быть права голоса, ни собственных чувств и желаний. Но с вами я обрел свободу, узнал, что такое уважение, и больше не хочу их терять! Если для этого нужно снова стать собакой, я не против. Ей высочество пожелало вам открыться. Примите нас заново в свою команду, господин Корелимон, мы готовы следовать за вами в любом облике! Только не возвращайте ее высочество обратно во дворец, не выдавайте ее слугам владыки, которые повсюду ищут нас!

— Они вас ищут в облике пойнтера и тай-кошки? — Корелимон наконец смог перейти к делу и вздохнул свободнее, сердце перестало сжиматься в ледяном кулаке. Мучительная неловкость общения с принцессой поутихла.

— Пока — да, — кивнул Барио. — Но скоро выйдет срок заклятья, ищейки знают, как мы выглядим. И, согласитесь, приметы госпожи Лаурелли довольно яркие!

— Но и ты, братец Ларч… извини, — Барио, весьма колоритная личность. Ты не бросаешься в глаза только… да, только в странствующем цирке! Я имел в виду большой цирк. Сможет ли наша скромная артима укрыть вас, сделав незаметными? Напротив, у нас вы будете ярко сиять «звездами»! Что же нам делать? Если вы согласны по-прежнему жить одной семьей, то и решать придется вместе. Моя задача как предводителя артимы защищать всех своих артистов!

— Я знал, что вы так скажете, господин Корелимон, — серьезно кивнул смуглый великан. — И называйте меня лучше Ларчем, мне это больше нравится.

— А вы больше не вернёмте свои шкурки? Останетесь людьми?

— Я очень надеюсь, — вмешалась принцесса Лаурелли, — что мы сохраним своё второе лицо! Мне, лично, нравится быть кошкой! Сбросив заклятие досрочно, мы пока можем превращаться свободно, когда захотим. Надеюсь, это умение не пропадёт.

— Мне так легко выступать с милой Лумери, когда у меня четыре ноги и хвост, — пробасил Барио. — Но в человеческом обличье я стесняюсь, слова перед публикой сказать не смогу!