Артима талантов Корелимона

Глава 21.

.

*****

Быстро получив согласие главы селения делать что угодно, если вечером это порадует жителей, Корелимон отрепетировал с Лумери песню, подобрал аккомпанемент и думал, как её поставить на сцене. Бари-Ларч и два добровольных помощника из селения под руководством Радио усовершенствовали помост для представлений.

— Значит, влюбленного поэта сыграет Радио, роль рыжей девчонки, разумеется, для Таиссы… дашь ей свою нищенскую шаль для первой картины.

— Вот и пригодилась, — хихикнула Лумери. — Ты отвечаешь за музыку, а Бари-Ларч изобразит дождик и… нужно нарезать побольше цветущих веток из сада, чтобы махать ими за сценой на припевах. А я буду стоять в центре и…

— Лумери, на этот раз лучше, чтобы мы с тобой держались сбоку, незаметно, за краем рамки, а на сцене будет живая картина к песне.

— Так меня никто не увидит! — возмутилась юная певица. — Я и так отдаю Таиссе главную роль, я понимаю, любовь поэта должна быть постарше, но я…

— Ты сама понимаешь, главные в песне они — герои, люди должны переживать за них, но без тебя они даже не узнали бы эту историю. Ты — голос этой сценки, а они — лица. Все вместе мы отлично сработаем.

— Всё равно, так нечестно! — Лумери сердито топнула ногой и, в расстроенных чувствах, убежала следить за работой над рамкой. Корелимон вздохнул, потерев ладонью синюю куртку с левой стороны груди.

*****

Позже, когда малышка репетировала с Традионом и ходила по верхней планке высоко над сценой, изображая танец на канате, Таисса отозвала её в сторонку. Лумери держалась как ни в чем не бывало, только слегка хмурилась, что можно списать на сосредоточенность из-за новых трюков, но кошачье чутьё не обмануло «звезду» артимы.

— Лумери, ты сердишься? Из-за меня? Хотела сама играть девчонку из песни?

— Нет, но… — Лумери безнадежно махнула рукой, отворачиваясь.

— Посмотри на меня, — ласково попросила Таисса. — Я ведь всё вижу…

— А тогда объясни ему!.. — взвилась Лумери. — Он теперь думает, что я завидую, а я…

— Давай зря не тревожить Корелимона. Он — сердце нашей артимы, нужно поберечь его. Ты разве не видела, как он всегда хватается за сердце, когда нервничает. Думает, что незаметно, — Таисса снисходительно слегка усмехнулась. Лумери широко раскрыла глаза:

— Да, я видела! Но я не поняла… Думаешь, ему больно? Ты что-нибудь знаешь?

— Знаю, что он не хочет говорить об этом, но чувствую, что это важно. Мы можем разобраться сами, правда?

— Конечно, — хмуро пожала плечами Лумери. — Я думала, и ты, и я должны быть в рамке, но теперь думаю…

— Давай не так, давай представим песню глазами публики, — сказала Таисса. Они издали посмотрели на рамку. — Если бы слушаешь эту песню, закрыв глаза, что ты видишь?

— Цветущий сад, дождь, парочка спешит по лужам… Город, вечер, шарманка… Потом день, солнце, снова шарманка и люди гуляют… Я поняла! Меня можно показывать там, только если я пою под шарманку, в бедном уличном платье, как раньше. Но здесь меня сыграешь ты! И будет лучше, что тебе не придется петь, ты будешь переживать, а я говорить за тебя, как Радио за Осю и за всех в беседе животных. Главное, чтобы никто не понял, что это говорит он!

— Вот видишь, Корелимон хотел показать именно это, как хитрый трюк, только не смог объяснить.

— Да я не слушала, — смущенно призналась Лумери. — Спасибо, прин… прости, Таисса. Я скажу ему, что всё поняла. А ты не сердишься, что тебе придётся играть нищенку?

— Нет, — рассмеялась Таисса. — Наоборот, мне это интересно.

— А ты сможешь пройти поверху в виде Мамули? Пройдёшь передо мной, чтобы я повторяла то, что может кошка, — попросила Лумери. Таисса согласилась. Незаметно отошла, и вскоре на сцену вспрыгнула Мамули. Бари-Ларч как раз доставал подсадить кошку на верхнюю планку и снять её с другой стороны сцены, а потом точно так же в его сильных руках взлетала к верхнему краю рамки Лумери. Она сперва садилась на доске, изящно болтая ногами, а чтобы встать, держалась за ореховую палку. И балансировала ею, ленты развевались, зрители хлопали… Вокруг сцены собрались местные мальчишки и смотрели на репетиции и строительство. Но кое-что артисты репетировали в комнатах постоялого двора, скрытно, и вечером это стало сюрпризом для публики.

*****

Жителям очень нравилось представление, где есть не только трюки, но и разговоры, даже можно самим принять участие, что-то крикнуть, показать смелость и вообще переживать. Беседа с животными произвела впечатление. Публика хохотала, требовала ещё и ещё, не давала закончить номер и поклониться. Жители селения давно так не веселились, глядя на самых обычных коричневого пса, белую кошку и маленького ослика в соломенной шляпе, не говоря уж о девчонке. Но всё дело в том, что рядом был Радио, и животные по-настоящему разговаривали!

Радио действительно мог заменить собой целую компанию артистов, но ему нравилось работать не одному, а с четвероногими партнерами, и с Лумери, которая за словом в кармане не лезет, и с Бари-Ларчем, который больше отвечал действием, чем словами. И, уж конечно же, с Таиссой. Их безмолвный дуэт стал гвоздем программы. Корелимон очень точно рассчитал время заката, чтобы начать песню, когда солнце было ещё золотым, а финал петь на фоне колышущегося огненного занавеса, усиливая эффект истории любви.