Артима талантов Корелимона

Глава 36

.

— Тут развилка, — на первом настоящем привале Корелимон расстелил карту и советовался с Номусом и Радио. — Обе дороги рано или поздно свернут на юг, два селения примерно на одном расстоянии от нас. Куда идём?

— Мне как-то всё едино, — пожал плечами Номус. — Лишь бы вперед. Вот это, Раздольное чу-у-уточку ближе. Или так нарисовано.

— А Приветное ближе к реке, — присмотрелся Радио. — Для лошадки важно, чтобы рядом была вода.

— Бросим монетку? Или спросим у всех, какое название им больше нравится?

— Бросай, — оживился Номус. — Только нам не показывай. Тавро — будет Раздольное, а цифра — Приветное. А на развилке, как дойдём, куда лошадка повернёт…

— Гениально, Тру-тру! — зычно провозгласил Радио, хлопнув приятеля по плечу. — Проверим, совпадёт или нет!

— Вот это дело, — просиял Корелимон. Достал из кармана медный таврик, щелчком подбросил и сразу накрыл, когда монетка упала на карту. Все отвернулись, только глава артимы посмотрел, что выпало.

Но воплотить простую до гениальности идею было не так уж просто, для этого Нибелумба должна за несколько оставшихся миль научиться идти в упряжи самостоятельно, без подсказок Номуса. Лумери занялась тренировкой кобылы, пока Корелимон и Мамули вместе ставили для Вилоры первый номер с кошками и клавикордом под названием «урок музыки».

Перед началом репетиции Корелимон и Радио искали на обочине дороги толстые чурбаки и расставляли вокруг клавикорда всё, на что может влезть кошка. В дело пошла тележка, складные стульчики — отличное новое приобретение, и два ящика — с костюмами и мелким реквизитом.

Пока четвероногие артисты ждали, Мамули провела для них ещё один урок. Если на первых двух она учила хвостатых артистов не убегать и не бояться Ларчика, сейчас им предстояло освоиться с громкой игрой на трубе. Номус, взяв обе трубы, ушёл далеко по дороге, так что его фанфары оттуда были едва слышны. Мамули подавала знак, а Лумери махала рукой: «Дальше», или «Начинай!»

Заиграв, так что кошки слышали самую тихую музыку, а Лумери не слышала трубу вообще, Номус постепенно подходил ближе. Чередовал протяжные мелодии, бодрые марши и пародии на завывания ветра в трубе. Трубы пели по очереди, на разные голоса. Кошки сперва не волновались, но, услышав, что рёв непонятного чудища всё ближе и ближе, беспокойно вертели головами, высматривая, куда бежать. Лумери подала сигнал: «Стой!»

Мамули что-то объяснила своим «коллегам», предлагая взять себя в лапы и не бояться. Лумери показала, что можно потихоньку подходить. Скоро трубу уже нельзя было не замечать. Её было не просто слышно, она играла громко. Но кошки с любопытством переглядывались, переминались на лапках, ожидая, когда они наконец увидят, что же это за ревущий зверь? Неужели, слон? Или это брачный крик оленя?

Наблюдая за полным спокойствием Мамули, неопытные в артистической жизни кошки выдержали приближение странного шума и не попрятались. Привычные трели клавикорда после этого стали для них действительно сладкой музыкой.

— Молодцы-храбрецы! — похвалила их Лумери. — Все заслужили по кусочку мяса. А теперь, учите свой номер. — Она погладила по очереди всех артистов и рассадила по местам. Сама удалилась работать с Осей и Нибелумбой.

Лумери хотела, чтобы мечтательная старушка-нибелушка САМА прошла вперед хотя бы десять метров. Запасшись половинками яблок и морковкой, Лумери вскоре поняла, что погорячилась. Хотя бы пять метров… Хотя бы вообще сдвинулась с места по команде.

Лумери протягивала на ладони угощение, командовала: «Н-но, старушка, вперёд!» — Нибелумба, помахивая хвостом и склонив голову набок, заинтересованно смотрела на угощение и на дрессировщицу, но копытами переступать не спешила.

Бедный Ося извёлся от этого урока. Лумери считала, что учиться непарнокопытным будет проще вместе. Ослик немедленно по команде и без, только завидев угощение бежал вперёд, а кобылка провожала его снисходительной «улыбкой», если можно так назвать движения её мягких губ.

Лумери подходила вплотную, давала угощение, Нибелумба тянулась в яблоку губами, но стоило Лумери отодвинуться на полшажочка, кобыла тоже отстранялась, словно зеркально повторяла движение.

— Не то, — вздыхала Лумери. — Ну, умница, красавица, Нибелумбочка, иди ко мне. Ням-ням, Нибелумба… вкусная морковка! А яблочко… хочешь яблочко? Иди ко мне, раз-два, раз-два… Но почему нет?! Так, давай всё сначала. Идём все вместе, рядом, — Лумери брала под уздцы ослика и кобылу и шаг за шагом, медленно, потом всё быстрее двигалась по обочине. Всё получилось, ни ослика, ни кобылу силой тянуть не приходилось. Но самостоятельно… Нет. Никак.

Лумери не сдавалась. Чуть отдохнув она снова и снова подзывала кобылку, пыталась соблазнить ее вкусненьким, но Нибелумба считала, что сочная травка у нее под копытами, незачем бегать за чем-то ещё, разве что вкусненькое само коснётся ее губ.

— Иди сюда, иди, — ласково уговаривала Лумери. — Ося, погоди, погоди не мешай! Нибелумба уже идёт!.. Идёт, я говорю… Ну, смотри, она уже думает идти, уже собирается… — юная дрессировщица сперва похвалила ослика, дала схрумать кусок морковки, потом поймала резвого длинноухого малыша за шею а яблоко бросила на половине расстояния до Нибелумбы. — Ну, кто быстрее? Тому достанется вкусненькое! Нибелумба, есть шанс прийти первой! Если ты очень поспешишь, то обгонишь черепаху! Черепахи не такие быстрые, как тебе кажется… Ну, умница моя! Пошла, пошла! Побежала! Ай, молодец!