Артима талантов Корелимона

Глава 37

.

Селение Раздольное, славное своими пастбищами на холмах и фруктовыми садами в долинах, на ярмарках встречало всех уверениями, что у них самое сладкое молоко и яблоки. Из этого происходила и третья гордость Раздольного — их знаменитый лучший в мире яблочный пирог. Гости селения могли оценить, насколько это правда. Артистам после представления несли не там много, зато половину фургона заняли корзины домашнего угощения. Разумеется, пироги с яблоками были там от разных хозяек, разного вкуса, но все великолепны. За ужином артисты согласились, Раздольное не попусту хвастает своей «сладкой» землёй, что-то тут есть особенное.

Артисты тоже удивили жителей селения. Первый показ нового «урока музыки» прошёл под бурное одобрение зрителей. Вилора волновалась больше всех, эта премьера была дебютом почти всех артистов, занятых в её номере, кроме Ларчика и Мамули.

Посреди сцены поставили клавикорд, Вилора в обычном скромном платье учительницы музыки, с кружевным воротничком и серебряной брошкой в виде кошки, вышла, поклонилась и села на приставной стульчик. Откинула крышку, дала на пробу первую трель… тут же на сцену со всех сторон сбежались разноцветные кошки и заняли места на возвышениях, заранее поставленных вокруг учительницы. Последним притопал Ларч с большим бантом-галстуком на шее и важно уселся впереди, как солист хора.

— Что ж, мои хвостатые четвероногие таланты, начнём урок, — Вилора сперва провела перекличку, наигрывая насколько аккордов, на которые все ученики по очереди откликались эхом. Кто — робко, кто — громко, у кого получалось точно, рыжий самозабвенно фальшивил, Ларчик протяжно выл, включаясь с первой ноты, импровизируя, не желая слушать задание, но Вилора по-доброму одобряла всех. Зрители покатывались со смеху, особенно дети.

После бесконечных поправок учительницы, звучала наконец веселая мелодия. Все коты, кошки и Ларчик хором поддерживали песенку, где в конце каждой строчки нужно было петь: «Ля-ля!» Но ученики Вилоры, разумеется, в момент выжидательной паузы воодушевлённо орали на разные голоса: «Мяу-мяв!» — а в редких случаях Ларч басом неожиданно вставлял: «Гав-гав!»

Номер имел большой успех. Вилора поклонилась, по её сигналу коты разбежались, собравшись вокруг Мамули, за сценой. Ларчик церемонно трусил последним, помахивая длинным хвостом. Учительница первая похвалила своих артистов, публика бурно поддержала их пение. Едва Вилора откланялась, на сцену вышел Корелимон, объявляя Ореховую карусель, в которой особо отважные и нетерпеливые зрители имели шанс проявить свою храбрость и ловкость.

Вечернее представление в Раздольном отыграли удачно. Оставив сцену открытой до утра, артисты устроили себе пир с домашними паштетами и пирогами. Никто не удивился, когда ещё одна хозяйка, светловолосая, статная, но совсем не богатая, принесла им корзинку. Держалась хозяйка слишком серьезно и напряженно для обычного гостеприимного угощения.

— Господа артисты, могу я обратиться к вам с большой просьбой… Это касается искусства, и… моего сына. Ему почти четырнадцать…

— Парень ищет счастья на сцене? С чем выступает? — уточнил Радио.

— Нет, Маскиан очень любит рисовать и мечтает стать настоящим художником, не любителем, понимаете?

— Понятно, госпожа… — Корелимон сделал паузу, но встревоженная мать не назвала своего имени, поэтому глава артимы продолжал: — Мы не художники. Почтём за честь посмотреть работы вашего сына, но наше мнение не имеет большого веса.

— Для нас имеет, — заверила она. — Вы — люди из больших городов, всякое видели, много где побывали, у нас таких специалистов нет, только школьный учитель, да люди на ярмарке, которые приходят посмотреть рисунки Маскиана. Он очень переживает, что посоветоваться не с кем. Вы уж гляньте и скажите по совести, стоит ли серьёзно учиться? Для этого ведь нужно в город ехать…

— Всерьез учиться всегда можно, если хочется, но стоит это немало, — философски заметил Радио.

— Вот-вот, зачем зазря столько времени и сил тратить, — закивала мать юного художника.

— Ваш сын рисует красками, или увлекается только графикой? — поинтересовался Корелимон. — А он берёт заказы? Отлично, пришлите его сюда с рисунками, мы сами договоримся.

Благодаря за то, что люди искусства не отказали в ее просьбе, жительница селения откланялась. Вскоре к месту на лугу, где ужинали артисты, явился плотный большеголовый парнишка с большой папкой в руках. Смущаясь, поздоровался и положил папку между Корелимоном и Радио.

— Простите, я не хотел, чтобы мама вас отвлекала. Но ваше мнение для меня важно, на самом деле.

— То, что твои работы нравятся односельчанам и даже посторонним на ярмарках тебе недостаточно? Что ж, мы с удовольствием посмотрим, что ты рисуешь. А пока, чтобы не слишком нервничал, видя свои творения в чужих руках, нарисуй ослика. Можешь брать нашего Осю за образец, или смотри в своё воображение. У тебя есть тут чистые листы?

— Да, — Маскиан, быстро вытащив из папки картон и карандаш, уселся поодаль, рисовать Осю.

Артисты передавали по кругу и рассматривали наброски углём, прозрачные акварели, картинки тонко выписанные пером, похожие на гравюры. Маскиан рисовал и людей, и пейзажи и фантастических существ. Быстрые зарисовки явно делал с натуры — пасущиеся на холмах коровы, люди собирают урожай яблок, аисты в гнезде на крыше… Но более тщательно в цвете или четкими линиями прописывал картины из воображения. Далекие заморские города, замок чародея на высокой горе, битва рыцаря с драконом, спящий дракон в сокровищнице…