Артима талантов Корелимона

Глава 48

*****

Переглянувшись, артисты убедились, что все на месте. Люди, кошки, лошадь и повозка, только откуда-то взялись Бари-Ларч и Таисса, которые предпочитали весь пограничный путь оставаться на четырех ногах, но сейчас, сами не помня, как, оказались в людском обличье.

— Что скажете, друзья? — поинтересовался Корелимон. — Лумери, ты запомнила все строчки?

— Про единственную дорогу?

— Нет, про струны.

— Как будто запомнила. Сначала — тишина, потом уходит тревога, приходят вещие сны и надежда, потом война, волна, см…

— …смерть и любовь, — подсказал Радио.

— А перед этим семь лун тишины и тревоги о будущем, — сказала Таисса. — И сколько длится эта передышка?

— Семь лун может быть семь лунных месяцев — долгий срок, — поёжилась Вилора. — Успеешь всё забыть, а потом — бах! Внезапно.

— Если считать полные луны, то мы видим круглую луну минимум двое суток подряд, иногда в суперлуние – даже три ночи. Так что можно уложиться в три месяца, — заметил Корелимон.

— Или просто в семь дней, когда на небе луна, а не месяц, — сказала Лумери.

— Пожалуй, так, — поразмыслив, признали артисты. — Всё, что круглее половины мы называем луной. Ведь половинка месяца не бывает, его «серп» виден целиком.

— Если только нет туч и он не прячется за крыши, — настаивала Таисса. — Нам дано не семь дней, а семь лун, значит — точно ночей, неизвестно только, как далеко они отстоят одна от другой? Допустим, это семь ясных ночей подряд. Тогда с девятого лунного дня до пятнадцатого — подходящая луна.

— А что у нас сейчас на небе? — спросил Радио. — Кто заметил?

— Я заметил, — подал голос Бари-Ларч, — вчера луна была больше половины.

— Значит, ждать совсем недолго, — хмуро сказал Номус. — Если после полнолуния случится резкий поворот, значит, эти семь лун и были нам даны для передышки.

— По-моему, резкий поворот уже случился, — заметила Вилора. — Нам остаётся сделать выбор.

— А какой у нас выбор? — развёл руками Радио. — Впереди только Мурмонд, его не обойдешь. Притом, что Шершень ясно сказал: «Не появляйтесь в этом королевстве, там я слишком легко найду вас! А если мы не разминемся, я буду вынужден схватить вас!» — зловеще напомнил он голосом Шершня. И сразу изменил голос на грозный старушечий: — Но первая предсказательница не оставила нам выбора: «Справа — чума, слева — война…»

— Да перестань, Радио, мы помним! — почти хором перебили его спутники. — «…нам остается дорога одна!»

— Вот именно, — вздохнул он своим обычным тоном.

— Значит, нам дано время, принять неизбежность, — с важностью изрекла Лумери, тоже примерив роль предсказательницы. Но малышку никто не критиковал. В ушах у всех ещё звучали отголоски свиста ветра и шелеста крыльев.

Повозка медленно двигались в сопровождении артистов по единственной проезжей дороге — торговому пограничному пути. Заранее известно, что рано или поздно они дойдут к развилке — Куриной лапе. Там дорога разделится на три, ведущие к трём разным бедам.

Игнорировать предсказание? Глупо. В голосе странной нищенки слышались власть и знание, а не безумие. Наплевать на предупреждение Шершня? Тоже не слишком умный поступок для беглецов в розыске. Совет опытного бродяги тоже сводился к тому, что дорога всего одна. Ладно, если предположить, что ни одного из трех предупреждений не было, что тогда?

Никто не рвется на гастроли в края охваченные войной или болотным мором. Артисты — тем более. Если только вас не пригласили поднимать дух раненым и выздоравливающим. Тогда от вас может быть толк в самые темные времена. Но такого приглашения у них нет. А в Мурмонде, кажется, скоро будет большая ярмарка?

Какую дорогу выберет всякий нормальный путешественник, пусть даже не артист?

Всё очевидно. Предопределено. Судьба изо всех сил пытается втолкнуть их в Мурмонд, и у неё это получится. То, что придется держать ухо востро и ходить по краю — так это не новость. Вечный риск. Возвращаться им некуда. В мирном Лаглене в первый вечер они получили встряску, похуже предсказания. Такое может случиться всюду. Четвертый путь — развернуться назад ничем не лучше трёх впереди.