Ascend: Списанных не возвращают

Глава 1. Живее мёртвого

Следующие полтора месяца после смерти Морта проходят спокойно — настолько, насколько это вообще возможно для ASCEND.

Засады на конвои, перехват подкреплений, уничтожение мелких складов — то, чем мы активно занимаемся все эти недели. Первое время участие в таких операциях принимают только Гарда, Дальнобой, Падший, Профессор, Художник, Космос и Титан. Затем к ним присоединяется Тритон, а потом и мы: я, Зверь, Философ, Стилет и Пепел.

За смерть Эдикты другие коданты нам не мстят — то ли не могут, то ли не хотят. А может, синвериатам вообще плевать на то, что мы уничтожили одного из их телохранителей. Факт остаётся фактом: за всё это время кодантов мы больше не встречали.

Оказывается, из оплота Эдикты Художник прихватил её клинок. Тот самый — бритвенно-острый, переливающийся всеми цветами радуги. Инграм и Нокс почти месяц пытались понять, как он работает. И то, что они узнали, повергло нас в уныние — какие же технологии используют синвериаты, если им удалось создать такое оружие?

Клинок не ломается. Никак — не трескается, не плавится, не разбивается. Он сделан из материала, больше всего напоминающего графен, сплетённого с псионическими нитями. По словам Нокс, любое воздействие запускает механизм самооптимизации на молекулярном уровне в зависимости от сопротивления цели — и клинок остаётся целым вне зависимости от того, каким способом его пытаются уничтожить.

Воссоздать такой материал мы не можем: не знаем, что именно использовали синвериаты. Да и с переплетением пси-энергии проблема. Ближе всего к этому техника щита Тритона, но она держится совсем недолго. К тому же, Инграм и Нокс так и не придумали, как встроить нити в оружие без его прямого и постоянного участия.

Теоретически мы можем просто отдать клинок кому-то из бойцов: он не закодирован, не защищён. Наверное, синвериаты и представить не могли, что кто-то сможет отобрать оружие у коданта, иначе позаботились бы об этом.

Но и здесь есть проблема: вплетённая в клинок пси-энергия подчинится только псионику. Ни я, ни Философ не владеем оружием ближнего боя: я — от слова совсем, а он — не на том уровне, чтобы заменить на него привычный автомат. Тритон — единственный, кто мог бы попытаться, но он, как и остальные Стражи, пользуется только псионикой.

С молчаливого согласия Саара мы оставили оружие Эдикты в оружейной, рядом с дробовиком Морта. В этом есть грустный символизм: каждый из них погиб от руки другого.

Пусть там и остаётся. Как память. Как напоминание о том, чего — кого — стоила эта победа.

Координаты, которые вытащили из сердца эксона Инграм и Нокс, до сих пор не исследованы. То же и с координатами, найденными Профессором в лабораторном комплексе. Ян успел выяснить, что они ведут на перерабатывающий завод, а таких даже в ближайших регионах — десятки.

Нужны время и силы. И их катастрофически не хватает.

Нас всё ещё мало, а после потери Морта стало ещё меньше. Срочные операции, помощь повстанческим ячейкам, спасение перебежчиков — всё это Саар ставит в приоритет, поэтому координаты пока было решено отложить в сторону. И хоть едва уловимое ощущение ошибочности такого бездействия не отпускает, спорить с командиром никто не собирается. Уж точно не с ним — не с человеком, который вытащил ASCEND с такого дна, что и представить страшно.

Я живу всё так же: тренируюсь, принимаю участие в операциях, учусь жить с холодным, безэмоциональным голосом Рейнхарта и голове и просыпаюсь по ночам от кошмаров. Правда, последние приходят чуть реже — возможно, сказалось постоянное присутствие Философа.

Как-то так вышло, что я осталась в его отсеке раз, второй — а потом и насовсем. С ним проще, спокойнее, безопаснее — и теплее. Это тепло никуда не исчезает, несмотря на весь мой страх.

Всё идёт неплохо — на удивление.

И именно поэтому оживший интерком с приказом срочно явиться не предвещает ничего хорошего.

***

В командном отсеке уже собрались все, кого назвал Саар: я, Дальнобой, Космос, Тритон, Падший и Гарда.

Сам командир стоит перед тёмным экраном, чуть ссутулившись, как будто на плечи давит невидимый груз. Когда мы входим, он резко оборачивается и быстро произносит:

— Сигнал бедствия от Яна.

Затем переводит дыхание и добавляет:

— Передача короткая. Он знал, что сигнал перехватят, и всё равно вызвал.

Ситуация ожидаемая — и одновременно внезапная. Яна рано или поздно должны были раскрыть: синвериаты не могли не заметить того, кто полгода скачивал данные из их систем. Может, и дольше — он работал ещё тогда, когда Титан сбежал от ORFEX. Но…

Мне всегда казалось, что Димитрий Ян неуязвим. Бывший оперативник ASCEND прятался долго, и мы забыли о том, что он — обычный человек, которому, как и нам всем, грозит опасность.

И теперь она пришла.

— Вылет через семь минут, — Саар смотрит в одну точку.

Оборачиваюсь уже у двери. Он всё ещё стоит, не моргая и не двигаясь.

Но никто уже не удивляется. Все понимают: мы сами выбрали Эрвина Саара, доверив ему свои жизни. Ни один из нас не знает, как ему хватает сил вставать по утрам, но он продолжает делать это.

Снова и снова.

***

Путь до зоны высадки занимает всего двадцать минут. Сегодня они, по ощущениям, превращаются в целую вечность.

Обычно негромкий, размеренный гул «Вальдшторма» успокаивает, но сейчас я чувствую только нервозность. Мышцы напряжены, сердце бьётся часто, словно тело заранее чувствует опасность. С момента, как Нокс разрешила мне вернуться к операциям, такого ещё не было.

Радар высаживает нас около заброшенного коммуникационного узла ASCEND на периферии Плоешти. Австрия, Румыния — похоже, Ян прятался в разных странах, чтобы сбить врага со следа.

Но это его так и не спасло.

Сейчас коммуникационный узел больше похож на огромный бетонный гроб. Антенны намертво вросли в землю. Стены покрылись трещинами, часть обрушена. Окна заколочены, термопанели — выцветшие, выгоревшие от старости.