Ашната

I часть "Ваниль"

Ашната

– Ой, – вскрикнула она от неожиданности.    

Капелька багровой крови упала на землю. Влажная земля сразу приняла каплю крови: разве она разбирает, где капля росы, где капля дождя, а где капля крови…

– Вот почему я не хотела выращивать розы в своём саду! – вставая, сказала она.  Возиться с ними сущее наказание, а в благодарность человек получает лишь острые шипы.

– Что случилось? Ты снова укололась? – заслышался приятный девичий голосок.

– Посмотри, опять эта красавица пустила мне кровь,- улыбаясь, ответила женщина и перевязала палец пластырем. Она всегда брала с собой пачку пластырей, идя работать в саду.

– На то она и красавица, чтобы отращивать шипы, а потом ими пугать людей, – девушка присела на корточки, чтобы хорошенько рассмотреть утреннюю гостью чайного цвета, которая только что распустила свой упругий бутон.

– Да уж. Еще сравни розы с женщинами. Вот только этого я не хочу! Нет охоты слушать рассказы о куртизанках и их шипах.

– Ты слишком строга к королевам цветочного балла. Как ни крути, они лучшие! – улыбаясь, ответила девушка и понюхала цветок. Он пах приторно, но ей нравился этот запах.

– Лучшие? Элен, хоть это и цветы, но они лишены естественности. Не знаю, почему ты их так любишь. Для меня живые цветы это те, кто по своей природе привык купаться в лучах яркого солнца, и быть обласканным ветрами.

– Что ты имеешь в виду? Одуванчики в траве?

– Да. И одуванчики в том числе. Все, что растет из земли и тянется к солнцу. В каждом полевом цветке хранится целая тайна. Он пахнет полями, лугами, реками и радугой. А чем пахнут твои любимые розы?

– В них приятный запах.

– Чего? Теплицы?

Женщина отошла от аллеи роз и села на скамейку. Казалось, и скамейка и дорожка утопали в цветах: оранжевых, красных, алых и голубых. Буйство красок и ароматов манили шмелей, пчел и ос к этому месту. Словно медом оно было помазано.

– Садись рядом, моя девочка, – женщина позвала девушку к себе и улыбнулась. Её ровные, белые зубы и красивая улыбка мирно уживались на красивом лице и бледной коже.

– Мама, расскажи мне, почему ты так не любишь розы? Этим королевам ты предпочитаешь полевые цветы. Бережно высаживаешь их, занимаешься этим сама, не нанимая садовника. Никто из наших знакомых не понимает этой твоей увлечённости.

– А ты расскажешь мне, почему так любишь розы, – смеясь, ответила женщина и заключила дочку в объятья. – Знакомые- знакомые... Наши знакомые восхищались, если бы мой сад был переполнен розами и экзотическими пальмами, за которыми ухаживал бы модный дизайнер, а лейку бы ему держал садовник. Не так ли?

– Мама, ведь мы так богаты, зачем тебе копаться в земле? Ты даже не надеваешь перчатки…

– Радость моя, разве можно так пренебрежительно относиться к земле? Как же тогда ты её почувствуешь, если будешь работать в ней в резиновых перчатках?

– Иногда ты нас с папой удивляешь. Хорошо, что он не обращает никакого внимания на твои цветы, и каждый раз проходит мимо, не замечая не их цветения ни увядания.

– Да, это действительно хорошо. Самое большее, чем он может мне помочь  не мешать мне, – улыбаясь, ответила женщина и погладила дочку по коротким волосам.

Модная стрижка, аккуратно сделанный маникюр, по две серьги в каждой мочке и короткий джинсовый сарафан. Элен была красивым подростком. Черты лица были похожи на мамины. Взгляд и харизму она тоже унаследовала от неё. Ярко зелёные глаза были её особенностью. Алмазный цвет глаз был настолько необычен, что в их семье иногда шутили, что одна средневековая ведьма-красавица не успела догореть на костре, и осталась парить в воздухе. Пролетая мимо Элен, она решила подарить ей цвет своих глаз, чтобы нынешнеё поколение могло увидеть, какой неземной красоты глаза были во времена святой Инквизиции.

***

I

Ваниль

С огромным грохотом на пол упали папки с бумагами.

– Что такое? Что случилось? – спросонья, Анна вскочила с кровати.

– Спи, спи. Это мои курсовые полетели вниз. Спи-спи.

– Зачем ты вообще полезла туда? Могла со стула шлёпнуться и расшибить себе голову.

– Я ищу свой дневник. Давно его не доставала, успела по нему соскучиться.

– Хорошо, что все твои книги не попадали. Их грохот точно бы разбудил всё общежитие, - пробубнила Анна недовольным голосом и заснула.

Ашната включила маленький ночничок, который тут же зажёгся и озарил комнатку светом. Его зелёный свет был очень слабым. Ночным. Он создавал атмосферу уюта и домашнего тепла. Вообще в комнате ничего не говорило о временном пребывании  в ней двух девушек. Запах блинчиков, небольшой телевизорик, малиновый конфитюр и пачка зефира на столе дополняли и без того приятную обстановку. «Кусочек дома» витал в воздухе, хорошенько приправленный запахом ванили.

За окном было темно. Лишь тонкий лунный свет старался пробиться сквозь густой туман, растворяющий в себе деревья. Ашната любила смотреть ночью на небо, но сейчас, задёрнув плотно занавески, она только мельком посмотрела наверх, и, ни о чем не подумав, закрыла шторы. Обычно, она загадывала желания, смотря в ночное небо. Ей казалось, что каждая звезда слышит её и знает, что ей нужно. Но сейчас её заплаканное лицо, опухшие от слёз веки, не были готовы смотреть туда, где исполняются желания. Открыв дневник, она судорожно начала что - то записывать. Писала она быстро. Через минуту она писала еще быстрее. Со стороны эта игра наперегонки с собственной болью выглядела довольно нелепо. Она писала, сбиваясь: что-то зачеркивала, переписывала, после чего оставляла тетрадь и плакала в подушку. Утирая слёзы, она продолжала писать дальше. Шмыгая носом, поправляя налипшие на щеки волосы, она писала, писала, писала. Наконец, отложив тетрадку в сторону, она выдохнула. Свинцовые от слёз веки распахнулись. Серо– голубые глаза хрустальной чистоты посмотрели на ночник. Вокруг него летал мотылек. В разрушающей сознание тишине, она слышала, как хлопают его крылышки. «Помнишь, ты сказал, что ты мотылек, летящий на свет, который вот– вот обожжется и умрет. Но умрёт, зная, что такое любовь», – Ашната вспомнила его слова. Они пульсировали в голове. Стены шептали ей эти же слова. Отовсюду слышался его голос. Взяв подушку с кровати, она поднесла её к лицу. Откуда там его запах? Он был везде. Отбросив подушку от себя, она подошла к окну. Было невыносимо сидеть на одном месте. Отодвинув штору, она смотрела на совершенно чистое небо. Туман рассеялся. «Как в природе всё просто. Был туман – и нет тумана»,– подумала она и снова заплакала. Облокотившись о подоконник, она закрыла глаза. Снова он. «Буду стоять у окна, и смотреть на небо. Так легче», – переминаясь с ноги на ногу, подумала она. Смотря на ночной город, девушка чувствовала себя еще более одинокой. В окнах почти не было света. Всё общежитие спало, и только на вахте горел слабый огонек. Охранники не спали никогда. А весь город спал. Даже трава под её окном видела свои сладкие сновидения. Все казались ей счастливыми. Все, и даже деревья, избавившиеся от густого тумана. И только она, девушка у раскрытого окна, смотрящая на ночной мир, заплаканными глазами, чувствовала себя несчастной.