Ашон. Петля сознания: Предисловие

Глава 2

Сая проснулась, когда за нею присматривал Гакуэнд Дамад. Сквозь мутную пелену она различила в кресле силуэт беловолосого аркона, и снова провалилась в черноту. Повторно очнулась через несколько дней и чувствовала себя ужасно. Судорогой сводило мышцы. И голова раскалывалась так, словно в ней расплодился рой агрессивных пчёл. Хозяйка и Тень никогда не болели. С детства обоюдная связь защищала от любого недуга. Но что-то в одночасье изменилось.

Тишину в комнате нарушал приглушённый грохот волн, разбивавшихся о прибрежные скалы, находящиеся позади Замка. Обоняние тревожили знакомые и чуждые ароматы. Выделялся один. Он из памяти Кауры, — вдруг поняла Сая. Пахло чем-то резким и чуточку сладковатым.

«Корица?»

На землях коренного населения планеты Троноок иссушенную кору крайне редко использовали, особенно в так называемых «магических таинствах». Больше вреда, чем пользы. Обитали в этом вечнозелёном дереве маленькие пакостники, именуемые «локоси». Стоило их потревожить, они становились настоящим наказанием для живых. Мысли путали, по ложному пути направляли, в дебри непроходимые выманивали или ещё какую пакость вытворяли. Эти мелкие проныры выбранными жертвами вертели, как хотели. Вот и подумай, кто настолько глуп, что решил обогатиться неприятностями, притащив кусочек чужого дома в свой, родной.

«Суеверия земель Простора. Или не суеверия?» — Сая приподнялась на локтях. Её разум был заполнен чуждыми образами и событиями, опровергающими прежние убеждения.

Постепенно прояснились очертания незнакомой, аскетически обставленной комнаты. Как и высокий длинноволосый блондин, спящий в старом кресле. Мужчину отличали грубоватые черты лица и арконская лепнина: мощное тело, синяя кожа, чуть выдающаяся нижняя челюсть, а в области бровей тяжёлые наросты, даже во сне добавляющие облику устрашения. Просторные брюки серого оттенка и тёмная рубашка навыпуск, застёгнутая на все пуговицы. Против воли взгляд скользнул к его ногам. Обычные серые носки вогнали её в ступор.

«Арконы подобное носят?»

Под давлением усталости Сая упала обратно на подушки. Сердце в её груди неслось вскачь, дыхание сбивалось. Захотелось спать. Она уткнулась носом в бежевую наволочку и уплыла в темноту, не тронутую вниманием пары ночных светил. Царившая вокруг тишина принесла невиданное умиротворение.

«Позже разберусь с собственной жизнью и мужчиной в кресле, — сквозь ватность сна подумалось ей. — С супружеством и следствиями. Позже…»

Казалось, она только закрыла глаза, а уже наступил рассвет. Инстинктивно глубже забравшись под одеяло, Сая стремилась сбежать от теплоты дня и всего, что тот предвещал. Но промедление ничего не решало. Это в детстве от капитана королевской гвардии можно было скрыться, оставив вместо себя Кауру, а сейчас пути к отступлению отрезаны. Договор двух народов наложил на неё обязательства, которые не перекинешь на Тень, в отличие от ненормальной брачной ночи.

Вздохнув, из-под горы-одеяла Сая выбралась в лёгкую прохладу спальни и первое, что увидела — устрашающее чудовище. Скульптор хорошо передал все оттенки звериной ярости. Будь она слабее духом, визжала бы в голос. А так внимательно изучила острые клыки, приподнятые с оскалом брыли, да щетинистую морду с зубчатыми наростами. С высоты потолка, сквозь плавающий в воздухе алый туман, устрашала лепнина боевого даркана: только у них под глазами костяные чешуйки, образующие треугольники в три ряда.

Дарканов ещё называли «чёрными крыланами». Они устанавливали незримую связь с единственным наездником. В случае его гибели — другого не принимали. За глубокую верность их очень ценили даже те, кого судьба научила не доверять своему окружению из опасения получить «кич» в спину.

В естественных условиях эти хищники плохо уживались с собратьями, но становились более терпимыми, если находили своего наездника. После этого атаковали только тогда, когда ощущали угрозу для аркона, с которым были связаны.

Ездовые обычно питались представителями семейства лануцветов — сумчатыми хищниками, имеющими различные размеры и неприметную окраску. В противовес своим жертвам дарканы выглядели неоднозначно из-за условий жизни или боевых свершений. Некоторые, изуродованные в сражениях, вызывали брезгливое отвращение вывернутыми наизнанку шрамами от ранений на мощном теле. Яркая чешуя вдоль спины и красивые гребни на голове у «мирных» пробуждали эстетический интерес. Однако с любым представителем этого вида было трудно поладить, в частности, с более крупными особями, носящими тяжёлую защитную броню.

Мелкие крыланы использовались в повседневной жизни коренными обитателями Троноок. Многие из них, если аркону удавалось сформировать связь, становились ездовыми магов, адептов Академий, иногда представителей правопорядка. Без должного единства не было ни шанса оседлать свободолюбивое чудовище. Смельчаки, когда-либо решавшиеся получить желаемое силой, сгорели заживо. В гребне даркана, стелющегося от головы до хвоста, заключена огненная мощь, атакующая чужаков, но безвредная для истинного наездника и его приглашённых спутников.

Чуть приподнявшись на кровати, Сая замерла. Лорда не было в комнате. У окна вполоборота сидел Вверенный. Замкнутый, неулыбчивый, отстранённый мужчина, сразу видно. И ментально сильный. Неоценима его помощь при явлении ледяного гнома. Воспоминания Кауры теснились в голове принцессы.

«Кто он такой?» — она рассматривала щетинистый подбородок, выглядывающий из-под плотной маски, скрывающей слепые проклятые глаза.

— Вы меня сторожите? — спросила Сая, привлекая к себе внимание. Ходить вокруг да около она не привыкла и всегда расставляла детали по своим местам.

Вверенный повернул голову и односложно бросил:

— Отдыхайте.

Небо за окном радовало ясностью, а окружающая обстановка — кладезь неизвестности и навеянной мрачности. Помимо закостенелого мужчины, данная комната кардинально отличалась от той, в которой её разместили по прибытии. Тут ни шика, ни хотя бы ощущения достатка. Исчезла красота окружающего оформления и выдержанный королевский интерьер: кровать под балдахином, дорогой комод для одежды, мягкий ковёр. Сейчас на виду сырые стыки стен и грубо вытесанная скудная мебель. Жёсткая постель застелена шероховатым покрывалом, лежащим поверх второсортных колющихся простыней. Унылая серость и голова даркана довершали картину «Обиталище нищего варвара».