Аслан. Цена невинности

Глава 1.

Аслан

— Если ты на ней не женишься, её убьют.

Азамат стоит напротив моего стола, и я вижу, как напряжены его плечи под дорогим костюмом. Он сжимает кулаки, пытаясь держать себя в руках. Слова даются ему нелегко, и я прекрасно понимаю почему. Не каждый день гордому джигиту приходится склонять голову перед тем, кого он сам когда-то выставил за порог своего дома. Не каждый день приходится топтать свою честь и идти с протянутой рукой к человеку, которого ты и твоя семья публично унизили.

Я давно научился не показывать свои чувства никому. Но новость, с которой пришёл Азамат, нарушает то внутреннее спокойствие, которое я годами выстраивал. В конце концов, не каждый день мне сообщают, что женщина, которую я когда-то хотел назвать своей, может не дожить до завтрашнего утра.

Я смотрю на Азамата и позволяю себе усмешку. Пусть видит, что его слова не задели меня так, как он рассчитывал.

— И с чего ты взял, что судьба твоей сестры — моя забота?

Мой голос звучит спокойно, даже слишком. Я откидываюсь на спинку кресла, не предлагая Азамату сесть. Он переминается с ноги на ногу, продолжая сжимать и разжимать кулаки, и я понимаю, что ему сейчас максимально не по себе. Вот и хорошо. Пусть почувствует, каково это.

— Аслан, я понимаю, что после всего, что произошло…

— После всего? — перебиваю я. — Ты о чём именно? О том, как в прошлый раз вы меня прогнали с порога вашего дома? О том, как ваш отец при старших сказал, что я недостоин даже смотреть в сторону вашей сестры? Или о том, как твой брат публично, на глазах у всего аула, назвал меня нищибродом, который пришёл греть руки у чужого очага? О том, как он сказал, что моя семья слишком мала и незначительна, чтобы породниться с вами? Напомнить тебе, Азамат, как я тогда стоял перед вашим домом со своим отцом и старшими нашего рода, а ваш отец даже чай не предложил нам? Как выставил нас, словно мы пришли просить милостыню, а не руки его дочери по всем обычаям?

Азамат бледнеет.

Хорошо помню тот день. Мы с отцом и старшими нашего рода пришли к их дому просить руки Зарины. Встретили нас хуже, чем врага. В дом не пригласили, словно мы грязные и можем запачкать их дорогие ковры. Но это было только началом. Их отец с презрением на глазах у всех сказал, что я слишком беден. Что моя фамилия не из княжеских, а из простых. Что наша кровь недостаточно благородна, чтобы смешаться с их родом. Что мы из тех, кто всегда прислуживал знатным, а не сидел с ними за одним столом.

Я тогда промолчал. Уважил старших, не стал позорить отца. Но пообещал себе, что больше никогда не дам им повода смотреть на меня сверху вниз и сдержал своё слово.

— Вы забыли, как поступили? — продолжаю я, наклоняясь вперёд и упираясь локтями в стол. — Или думаете, что я забыл?

Лицо Азамата краснеет, а потом он отводит взгляд.

— Это было давно, — говорит он тихо, но твёрдо. — Мы были неправы. Поступили не по совести и не по чести. Я это признаю. Моя семья это признаёт. Мы готовы принести свои извинения перед тобой и всей твоей семьёй. Но сейчас я пришёл просить тебя о помощи, Аслан.

Он поднимает на меня глаза, и я вижу то, чего мужчина нашей крови не должен показывать чужому. Азамат не из тех, кто склоняет голову и просит о помощи. Гордость у него в крови, как у всех нас. Но сейчас он стоит передо мной, топчет свою честь, и я понимаю, что дело действительно серьёзное.

— Может, ты ещё не в курсе, — продолжает он, и голос его звучит глухо, — но Зарина попала в беду. Её похитил мужчина, который хотел на ней жениться. Держал у себя больше суток.

Я молчу. Жду продолжения, хотя уже понимаю, что всё это значит для неё… Для всех них.

Азамат сглатывает и продолжает:

— Ты знаешь наши обычаи и традиции. Знаешь, что происходит с девушкой, которая провела ночь под одной крышей с чужим мужчиной без никяха. Знаешь, чем мы должны смыть этот позор с нашего рода. Кровью. Её кровью, Аслан!

— И что? — обрываю я его.

Встаю из-за стола и подхожу к окну. Смотрю на город, который раскинулся внизу. Мой город. Я здесь многого добился. Построил бизнес, заработал уважение, поднял имя своей семьи.

— Осталась бы у него, — говорю я, не оборачиваясь. — Вышла бы за того мужчину замуж, и дело с концом. Все знают наши законы. Негласные, но от этого не менее железные. Девушка провела ночь под чужой крышей — значит, она теперь принадлежит тому мужчине. Таковы правила наших предков. У твоей сестры особого выбора не было, Азамат. Вышла бы за него, родила детей, и никто бы слова не сказал. Так хотя бы честь сохранила бы и жизнь.

— Аслан... — начинает Азамат, но я разворачиваюсь к нему.

— Что «Аслан»? Я не прав, может быть? Традиции придумал я?

Азамат стискивает зубы. Вижу, как играют желваки на его челюсти. Ему хочется ответить, очень хочется. Но он держится. Понимает, что не в том положении, чтобы спорить со мной.

— Да, можно было и так, — выдыхает он. — Но Зарина решила по-другому. Она не захотела выходить за него.

Он делает паузу, и я вижу, как тяжело ему даются эти слова.

— Но мы оба прекрасно знаем, какие последствия у таких решений. Либо отец, чтобы сохранить честь семьи, должен будет её... — Азамат не договаривает, но и так всё ясно. — Либо мы постараемся сохранить ей жизнь и найдём ей мужа. Аслан, я знаю, что ты...

— И вы решили повесить на меня своё пятно? — усмехаюсь я.

Возвращаюсь к столу, но не сажусь. Упираюсь руками в столешницу и смотрю на Азамата.

— С чего вы вдруг решили, что я соглашусь взять на себя ваш позор? Что я захочу жениться на девушке, которая провела сутки с другим мужчиной? На девушке из семьи, которая когда-то плюнула мне в лицо?

— Аслан! — рычит Азамат.

Он срывается. Делает шаг вперёд, и я вижу, как в его глазах вспыхивает гнев. Кавказская кровь. Горячая. Она у всех нас такая. Но я спокоен. Я контролирую ситуацию.

— Что «Аслан»? — повторяю я, глядя ему прямо в глаза. — Не нравится правда?