Аспект жадности

Глава 11

5 ноября 2042 года

Россия

Колпино

Ул. Коммуны, д 13

— Не шипи ты так!

— Так снимай аккуратней, чего ты дергаешь резко?

— Да как учили, так и дергаю, чего ты неженка такая? Вот, хлебни лучше, чтобы нытье свое заглушить!

В комнате раздается слабый стук, с которым обычно тяжелая наполненная коньяком бутылка ставится на стеклянный журнальный столик.

Смотрю на алкоголь, который так и манит меня, просит осушить до самого донышка чтобы унять противную боль и ощущения, которые дарит это странное ранение, полученное в портале…

— Нет уж, так потерплю, — отодвигаю бутылку рукой.

— Тогда совми зубы и не вной, — с ухмылкой говорит Наташа, зажав зубами маленькие ножницы.

Блондинка, сидя за моей спиной медленным движением снимала прилепившиеся к спине бинты, пропитанные желтой жидкостью, сочащейся из ран.

Поганые твари оставили какой-то неведомый подарок. Антибиотики не помогают, лекарства так вообще бесполезны всякие, при этом, я не ощущаю ни температуры, ни еще каких признаков заражения. Только чертово жжение в районе лопаток, словно под кожу запихнули раскаленный уголек и мне не удается его достать. Так еще и эти бинты присыхают к коже и к самой едва зажившей ране, из-за чего менять их становиться сплошным мучением, а ведь делать это надо каждый день.

Целителя не найти, знакомых нет способных помочь с этим и держать язык за зубами, ведь стоит только пойти в больницу, как обо мне все узнают.

— Черт! — кричу от резкой боли.

Наташа дергается от моего резкого крика, чуть не выронив маникюрные ножницы из своего рта. Немного замерев в ожидании, блондинка прожигают мою спину недовольным взглядом.

Я просто чувствую его своей кожей.

— Выпей, легче станет, — говорит она, освобождая свои зубы.

Опять смотрю на подъезжающую ближе ко мне бутылку коньяка, которую толкает Наташа, и недовольно отворачиваюсь со словами:

— Надоело уже пить, не помогает мне это.

Устало наклоняю голову.

Спать хочется жутко. Из-за жжения и боли не могу спать нормально, всю ночь ворочаюсь пытаясь как-то успокоиться. Пытался глушить боль алкоголем, но этого хватило на пару дней, после которых все, чтобы я ни пил в больших количествах не унимало неприятных ощущений. Так и спиться не долго. Поэтому, прямо сейчас, сижу уставший, глаза слипаются, настроение ни к черту и хочется кого-нибудь прибить за косой взгляд или нечто более невинное.

Бред!

Понимаю, что никто не виноват в этом, только я сам, и из-за этого стараюсь вообще не срываться на девчонок… Но не получается.

— Я не знаю, чем тебе еще могу помочь, — виновато говорит Наташа, наконец убирая грязные бинты.

Чувствую себя последней мразью…

— Прости, — тихо извиняюсь перед девушкой. — Как там рана вообще?

— Становится меньше, но все еще…

Все еще не заживает… м-да.

Единственное лечение, которое мне доступно в данный момент - эфирное. Вот только из-за малого количества эфира в ядре, мне не удается излечить себя за секунды или часы, приходится тратить целые дни и недели.

Ненавижу подобное, чувствую себя таким немощным и слабым. Какой толк от неизвестной энергии в моем теле, заклинаний и всего такого, если сам себе помочь не могу?

Дальше все продолжается в абсолютной тишине. Нежные прикосновения мягких рук Наташи хоть немного заставляют почувствовать себя лучше. Отточенными движениями, она перебинтовывает мои плечи, спину и руки, позволяя ощутить на себе всю ее заботу.

С трудом верится, что девушка, которую мне хотелось прибить в прошлом, сейчас вот так будет заботиться обо мне.

— Все, я закончила!

Наташа встает с дивана поправляя слегка задравшиеся штанины спортивных облегающих лосин, подчеркивающих ее упругую задницу и круглые бедра, которые сразу же скрываются за длинной безразмерной футболкой достигающих самых колен подобно какому-то платью.

Могла бы дать немного полюбоваться!

— Спасибо, — двигаю плечами пытаясь привыкнуть к ощущениям.

Стараюсь не шипеть от боли, пока проверяю качество перевязки. Ничего не мешает — хорошо.

Накидываю свою рубашку обратно и встаю с дивана застегивая пуговицы.

Наташа тем временем убирает бутылку коньяка обратно в холодильник и возвращается с кухни с двумя чашками кофе, одну из которых протягивает мне.

— Вместо благодарности, вспоминай иногда, что от твоей жизни зависит и моя.

Строгий тон голоса придает ее слова некий слегка осуждающий оттенок, из-за которого мне становится еще больше не по себе.

— А что? Зато про нас скажут: «И умерли они в один день».

— Мне хотелось бы, чтобы этот «один день» настал не сейчас, а когда-нибудь потом, в далеком будущем!

Наташа требовательно трясет моей чашкой в воздухе, заставляя меня выхватить горячую посуду из ее нежных ручек.

Делаю глоток, и слегка закатываю глаза, чувствуя, как мой мозг проясняется, немного отталкивая убойной дозой кофеина сонливость обратно в свою темную и уютную пещеру.

Пускай пока сидит там.

— Я тебе уже не раз говорил, Наташ, никто не ожидал, что там появятся такие сильные твари, — делаю еще один глоток кофе.

— А я тебе уже не раз говорила, что если умрешь ты, умру и я — такое ведь было условие…

Она опять начинает заводиться.

Всю неделю стоит закончить со сменой повязки, как она начинает наседать с этим обязательством по эфирному контракту.

Мне не составит труда просто заткнуть ее, показать кто здесь главный вообще, но тогда все доверие, между нами, просто рассыпится в прах. Да, ею движет страх за собственную жизнь, и только потому, она так возится со мной, но чувствую, сейчас к этому примешивается и ворох других чувств, которые сейчас кипят в ее котелке и так норовят вырваться наружу.

Заботливая она сильно, вот и начинает тут мозги полоскать.