Ассасин-целитель: искушение тьмы

Глава 8

Когда Ася добралась до реки, голова гудела от пережитого. Она пыталась подавить нарастающее чувство безысходности, не думать о том, что оставила позади, но боль потери была такой сильной, что её физически, как магнитом, тянуло назад. Подавив этот порыв, она быстро села в лодку и, оттолкнувшись от берега, включила мотор.

Скоро она оказалась на середине реки и только тогда смогла перевести дух. Вода была спокойной, но внутри бушевал шторм, и тихий шёпот ветра лишь усугублял её печаль, как будто сама природа осуждала её за то, что она сделала.

Она глубоко вдохнула свежий воздух, пытаясь избавиться от мыслей о Зейне и о том, что произошло, но продолжала видеть внутренним взором его глаза, полные боли, и от этого тяжёлый камень вины давил на грудь.

Какая-то часть её существа, оставшаяся от прошлой жизни, отчаянно хотела вернуться и броситься ему в объятия, и, хотя её душа была ожесточена, в ней нарастало раскаяние, смешанное с недоумением. Как всего за один день она могла дойти до такого, совершив столько преступлений? И из-за чего? Из-за того, что Зейн пытался защитить королеву, бросившись на Асю с мечом? Но почему, почему он так поступил?

Она вспомнила, что Хермихор говорил о том, что это Зейн вызвал его, чтобы её вернуть. Значит, тёмный бог мог манипулировать им, заставляя сомневаться в намерениях Аси, но в тот момент, когда она пришла в этот мир, в ней ещё не было жажды крови. Значит, то, что случилось с ней, оказалось самосбывающимся пророчеством: Зейн ожидал, что она совершит какое-то зло, когда она ещё не имела таких намерений, но после того, как он назвал её чудовищем, она действительно им стала: тёмные силы пробудили в ней жажду крови и инстинкты разрушения, о которых она даже не подозревала.

Добравшись до своего убежища, Ася выключила мотор и запрыгнула на карниз над затопленной улицей, а оттуда перебралась на пожарную лестницу и оказалась в квартире. Ноги были тяжёлыми, как будто она тащила за собой весь груз своих ошибок. Она знала, что Зейн может никогда её не простить, что их любовь, которая некогда сияла так ярко, теперь погасла в тени предательства, что она не изменит того, что произошло, и что тьма, которую она выпустила на свободу, разделит их навсегда.

Ася прошла на кухню, захватив из кладовки банку консервов, и съела их, запивая простой водой, но не чувствуя вкуса. Забравшись на стул с ногами, она упёрлась спиной в стену и закрыла глаза, сглатывая горечь подступивших слёз, как вдруг ощутила сильное головокружение, как будто весь мир закрутился в вихре.

В следующий миг она увидела, что стоит в космической пустоте напротив Хермихора: тот сверлил её пронзительным фиолетовым взглядом из прорезей сплошной чёрной маски.

– Ты разочаровала меня, дитя, – глубоким голосом молвил он. – Ты обещала утопить город в крови, и что же я вижу? Ещё ни один человек не погиб от твоей руки.

– Я хочу крови, но не так, – пробормотала она, дрожа от холодного ветра, который пронизывал её до костей.

– А как иначе? – изумился тёмный бог.

Ася представила, как с неба льётся кровавый дождь, растекаясь лужами по улицам, как река обращается в бурлящий багровый поток, как насквозь промокшие люди разбегаются с криками, полными ужаса.

Хермихор кивнул, уловив её мысли:

– Я вижу, у тебя богатая фантазия. Это хорошо. Да будет так. Сегодня же ночью я выполню твоё желание, но ты должна будешь сделать то, ради чего это всё началось. Убей королеву Эстер – и только тогда ты станешь повелительницей этого города и истинной владычицей хаоса.

Ася стояла перед Хермихором, объятая трепетом – не только от страха, но и от нарастающего возбуждения. Она понимала, что это будет не просто убийство: это будет предательство всего, во что она верила. Королева была не только правительницей, но и символом надежды. Если Ася убьёт её, это будет конец не только для Эстер, но и для неё самой. Она вспомнила, как изменила прошлое, не дав Зейну убить королеву, как помогла ему стать её защитником и другом, как вместе они прошли через множество испытаний, как она сама защищала Эстер, рискуя жизнью.

– Я не могу этого сделать, – прошептала Ася. – Я не хочу быть чудовищем.

– Ты уже им стала, дитя, – ответил Хермихор, его мерный голос разносился по пустоте зловещим эхом. – Ты сама это знаешь. Каждый шаг, который ты делала, вёл тебя к этому.

По спине пробежал холодок. Внутри неё боролись две силы: одна тянулась к свету, к тому, что осталось от её человечности, другая – к тьме, к власти и мести, но, вспомнив лицо Зейна, его боль и разочарование, она поняла, что не может позволить себе быть той, кто причиняет страдание другим.

– Я не могу, – повторила она, сжав кулаки. – Не могу стать убийцей.

Хермихор усмехнулся, и в его фиолетовых глазах сверкнуло злорадство:

– Тогда я сам сделаю это. Твоими руками. Ты – мой инструмент, моя кукла, и я не оставлю тебя в покое, пока ты не исполнишь мою волю, даже если сама этого не хочешь.

Мир начал распадаться, космическая пустота растаяла, и Ася снова оказалась в своей квартире. Она сидела на стуле, прижимая колени к груди, слёзы катились по щекам, а в душе снова разгоралась жажда убийства, которой она не могла противостоять.

Она взглянула в окно и увидела, что уже стемнело. Так быстро? Ведь только что было утро!

Взяв клинок и рюкзак со взрывчаткой, она снова выбралась на улицу и запрыгнула в лодку. Натянутые до предела нервы звенели от ужаса, смешанного с предвкушением, уши закладывало от этого звука, смешанного с бешеным стуком пульса, похожим на боевые барабаны. Но где-то глубоко, на самом дне души крохотной искоркой теплилась надежда, что этому безумию настанет конец, что всё случившееся окажется кошмарным сном. Этот призрачный отблеск некогда горевшего здесь света понуждал Асю сопротивляться самой себе – или тому, во что её превратили. И в ней ещё было живо что-то от той, кто не собиралась позволить тьме поглотить её без борьбы.