Ассистентка лорда дракона

Глава 11

Беатриче танцует вдоль стола, бубенчики не ее берете звенят весело и дерзко, а тоненький голосок режет тишину, как лезвие:

— Средь бабочек переполох,

Всё причитают:“Ах!” да “Ох!”

Боятся,будто съест под ноль

Их крылья маленькая моль…

По залу пробегает сдержанный смешок. Острые, липкие, едкие, сочувственные взгляды — впиваются в меня сотней игл. Жар снова обдает лицо.

Но Беатриче кружится дальше, направляясь к дальнему концу, где сидит Ингрид, и в её голосе появляются ядовитые нотки:

— Но страх туманит ум пустой,

Не видят истины простой:

К ним прилетел на огонёк

Не моль, а редкий мотылёк!

Она замолкает, и на зал падает густая, почти осязаемая тишина. А потом — взрыв.

Сначала — оглушительный хохот от компании старых военных и седовласых чиновников. Затем смех подхватывают придворные и даже слуги.

Ингрид бледнеет. Ее лицо перекашивается. Сидящий рядом с ней верзила перестает жевать, озирается, а потом скользит по мне новым липким взглядом.

Императрица Фероция подносит бокал к губам, пряча тонкую улыбку.

От подобного внимания неуютно. Я стараюсь сидеть с невозмутимым видом и даже кладу в рот кусочек нежнейшего мяса в соусе. Но под столом незаметно для остальных стискиваю салфетку до боли в пальцах.

И вдруг мне на запястье под столом ложится тёплая и твёрдая рука. Фламберг. Его прикосновение прожигает кожу. Он не смотрит на меня, его взгляд обращён к сцене, но его тихий густой голос прорывается сквозь гул в ушах:

— Кажется, у вас может появиться личный герб, леди Ариенна. С мотыльком в золотом сиянии.

Я выдёргиваю руку, будто обжигаюсь.

— Мотылёк не является геральдической фигурой, лорд Фламберг. Это нарушение всех канонов, — выдавливаю я, стараясь, чтобы голос звучал сухо и профессионально. Внутри всё дрожит. — И я не просила, чтобы меня высмеивали.

— Высмеивали? — он оборачивается ко мне, и в его глазах играют веселые золотые искорки. — Мне кажется, это была скорее… канонизация. Правда, несколько экстравагантным способом. Беатриче и её отец — большие мастера донести мысль императрицы так, чтобы её услышали даже самые тугие уши.

Пир продолжается. Музыка играет, шуты веселят публику. Я сижу, пытаясь проглотить ком в горле, и пытаюсь есть изысканное блюдо, вкуса которого не чувствую.

Вскоре Фламберг поднимается и невесомо касается моего плеча, вызывая этим безобидным жестом дрожь во всем теле.

— Мне надо обсудить кое-какие вопросы с Ее Величеством, — склоняясь ко мне, тихо бросает он. — Я скоро вернусь.

Когда слуги вносят десерт, гости переключаются на него. Идеальный момент. Мне невыносимо находиться в этом зале. Поэтому я тихо отодвигаю стул и, стараясь не привлекать внимания, выскальзываю через боковую дверь в парк.

Ночной воздух ударяет в лицо — тёплый, влажный, густой от аромата цветов и зелени. Я отхожу подальше и оказываюсь на скрытой террасе с мраморными перилами. Делаю несколько жадных глотков воздуха, опираюсь о прохладный камень. Тишина. Только отголоски веселья вдали.

И вдруг тяжёлые, неуклюжие шаги за спиной.

Я оборачиваюсь. В нос бьют запах вина и пота. В темноте с трудом различаю очертания гостя. Невысокий, но массивный. Скупой свет от убывающей луны падает на его значок и выхватывает желтую головку сыра на горностаевом меху. Это господин Крудон, которого я посадила в конец стола. Он стоит, блокируя путь и сжимая кулачищи.

— Леди Ариенна… — сипит он и пошатываясь делает шаг ко мне. — Как… неожиданно. Одна и в такой дали от охраны.

Я инстинктивно делаю шаг назад и прижимаюсь спиной к перилам.

— Вы сегодня обидели много достойных людей, — шипит Крудон и подходит почти вплотную.

— Я всего лишь выполняла приказ Ее Величества, — отрезаю я и дергаюсь вправо, чтобы обойти Крудона, но он резко роняет руку на перила прямо передо мной, преграждая путь. Я замираю.

— Э нет, леди… Не так быстро, — угрожающе выдыхает мне в лицо Крудон. — Сначала мы потолкуем. О моем гербе и его истинном величии…

— Извините, но я не настроена проводить консультацию сейчас, — невинным голосом тяну я, а сама подбираюсь, как кошка перед прыжком.

Крудон злобно смеется, как смеются обреченные на казнь. А потом шипит:

— Видите ли… Это я буду проводить вам консультацию. После которой вы раз и навсегда усвоите, где я должен сидеть и..

Я не дожидаюсь, пока он договорит. Резко приседаю и проскальзываю у него под рукой. Бросаюсь в сторону, откуда доносятся звуки музыки и веселья. Но Крудон неожиданно проворно впивается мне в руку своей лапищей. Рывок, и я падаю назад. Крудон выпускает мое запястье, и я неудачно сажусь прямо на парковую дорожку.

Тут же группируюсь, подтягиваю ноги к груди, наклоняю голову и закрываю ее руками. Смаугберг научил защищать во время уличной драки лицо и живот. Задерживаю дыхание. Сердце колотится в горле. Сжимаюсь, ожидая удара.

Но вместо этого слышу короткий утробный рык, от которого волосы на затылке шевелятся. Кожу опаляет жаром.

Три размеренных уверенных шага. Кто-то замирает рядом и стоит, нависая надо мной.

Носа касается аромат угля и нагретого камня.