Ассоль 3 или Кровь На Снегу

ГЛАВА ПЕРВАЯ: ПРОЩАНИЕ С ТЕМ, КТО ОСТАЛСЯ В СЕРДЦЕ

ГЛАВА ПЕРВАЯ: ПРОЩАНИЕ С ТЕМ, КТО ОСТАЛСЯ В СЕРДЦЕ

(Повествование от лица Ассоль)

Рассвет над домом у реки был таким же, как в тот день, когда мы только начинали его строить. Золотистые лучи солнца пробивались сквозь кроны деревьев, касались глади воды, и она вспыхивала тысячами маленьких огоньков. Птицы пели. Ветер шелестел листвой. Мир был прекрасен и спокоен.

И абсолютно, совершенно несправедлив.

Потому что Гвидо не мог этого видеть.

Я стояла на пороге нашего дома — его дома, который он построил своими руками, — и сжимала в руке маленький кусочек бересты. На нём Гвидо когда-то нарисовал карту окрестностей. Кривые линии, похожие на червей, закорючки вместо деревьев, и надпись в углу: «Здесь рыба есть. Я проверял». Я улыбнулась сквозь слёзы. Конечно, проверял. Он всегда проверял всё сам, чтобы нам не пришлось рисковать.

— Ассоль, пора.

Голос Кэлен вырвал меня из воспоминаний. Она стояла у тропы, ведущей в горы, с катаной за спиной и рюкзаком, набитым припасами. Её лицо было спокойным, но я видела красные пятна вокруг глаз — она тоже плакала сегодня. Просто не при мне. Кэлен никогда не любила показывать слабость.

— Иду, — ответила я и сделала последний шаг за порог.

Дом остался позади. Наш дом. Гвидо дом. Теперь он будет стоять пустым, пока мы не вернёмся. Если вернёмся.

— Не думай об этом, — сказала Кэлен, словно прочитав мои мысли. — Мы вернёмся. Все трое.

— Ты имеешь в виду нас двоих?

— Я имею в виду его тоже. Он всегда с нами.

Я не стала спорить. Может, она и права. Может, Гвидо действительно смотрит на нас сейчас оттуда, где нет боли и страха. И улыбается. Своей грустной, тёплой улыбкой.

---

Мы пошли по тропе, которая вилась вдоль реки, а потом резко сворачивала в горы. Вчера мы с Кэлен потратили полдня на то, чтобы разобрать вещи, оставшиеся от Гвидо. Его нож я взяла себе. Он висел теперь на поясе рядом с ключом — третьей частью книги Илая. Одежду мы сложили в мешок и спрятали под нарами. Всё остальное — инструменты, посуду, запас трав Миры — решили оставить на месте. На случай, если кто-то ещё найдёт этот дом и ему понадобится помощь.

Гвидо бы одобрил.

— Как думаешь, он сейчас на небесах смеётся над нами? — спросила я, перешагивая через поваленное дерево.

Кэлен не ответила, но я заметила, как уголки её губ дёрнулись вверх. Это была почти улыбка.

— Представь, — продолжала я, размахивая руками, — сидит он там, на облачке, с удочкой (потому что он точно нашёл там реку, он же без рыбы не мог), и смотрит вниз. А мы тут, два идиота, тащимся в горы, чтобы убить Совет Трёх Лун. Тысячелетнюю организацию, которая правит миром. Вдвоём. Без плана. Без нормального оружия. С одной катаной на двоих.

— Катана моя, — напомнила Кэлен.

— Вот видишь! Даже оружие не поделили. Он бы ржал. Я прям слышу его хриплый смех: «Пташка, ты дура. Но я с тобой».

Кэлен остановилась и повернулась ко мне. В её глазах была боль, но не та, что ломает, а та, что закаляет.

— Ты права, — сказала она. — Он бы смеялся. И он бы сказал: «Не глупите. И вернитесь живыми».

— Ну, про «не глупите» он нам уже говорил. Мы не послушались.

— В этот раз послушаемся.

Мы пошли дальше.

---

К полудню мы добрались до первого перевала. Отсюда наш дом был уже не виден — только бескрайнее море лесов и холмов, уходящее к горизонту. Река блестела на солнце тонкой серебряной нитью, теряясь в дымке.

— Красиво, — сказала я.

— Да, — ответила Кэлен. — Жалко, что Гвидо не может это увидеть.

— Он видит. Я же говорю, с облачка.

Кэлен не стала спорить. Может, она тоже хотела в это верить.

Мы сделали привал у большого валуна, поросшего мхом. Кэлен достала из рюкзака вяленое мясо и лепёшки — последние запасы, которые мы взяли из дома. Я жевала без вкуса, глядя на горы впереди. Они были огромными, серыми, с белыми шапками снега на вершинах. Куда-то туда нам и нужно было.

— Сколько дней пути до Лумена? — спросила я.

— Если верить карте, которую оставил Гвидо, — около двух с половиной месяцев. Но это без учёта засад, непогоды и прочих... приключений.

— «Приключений»? — я усмехнулась. — Кэлен, милая, у нас с тобой приключения — это когда на нас нападают демоны, бандиты, людоеды, а мы выживаем чудом и потом ещё полгода зализываем раны.

— Вот именно. Поэтому я и говорю — с учётом.

Мы помолчали. Ветер трепал мои волосы, и я убрала их за уши, чувствуя, как зажившая, но всё ещё чувствительная рана на голове отзывается тупой болью. Кэлен заметила мой взгляд.

— Болит? — спросила она.

— Не то чтобы болит... Ноет. Как напоминание.

— О чём?

— О том, что я ещё жива. И о том, что должна сделать всё, чтобы остальные тоже остались живы.

Кэлен кивнула. Она понимала. Она всегда понимала.

---

К вечеру мы нашли небольшую пещеру у подножия скалы. Внутри было сухо и темно, но Кэлен развела костёр, и тусклый свет заплясал на каменных стенах. Я сидела у входа, смотрела на закат и думала.

О том, как мы дошли до жизни такой.

Год назад я была просто девчонкой, которая мечтала о ферме, свёкле и козле. У меня был дом, пусть и кривой. У меня был Авадон — древний, молчаливый, но такой родной. У меня были Стинг и Тай Лунг — странные, опасные, но верные. Мы строили планы, ссорились, мирились, спасали друг друга.

А теперь их нет.

Осталась только Кэлен. И Гвидо, который тоже ушёл. И я, которая почему-то всё ещё здесь.

— Ассоль, — позвала Кэлен. — Иди есть.

Я вернулась в пещеру. Она сварила похлёбку из остатков мяса и каких-то кореньев, которые собрала по дороге. На вкус было... никак. Просто горячо и сытно.

— Ты скучаешь по нему? — спросила я, помешивая ложкой варево.

— По кому?

— По Гвидо.

Кэлен помолчала.

— Да, — сказала она наконец. — Больше, чем ожидала. Он был... хорошим. Не воином, не героем. Просто хорошим человеком.

— А по отцу?

— По нему я скучала всю жизнь. Даже не зная его. А теперь... теперь я знаю, что он был не просто легендой. Он был человеком, который любил мою мать. Который хотел защитить нас. Который умер, защищая тебя.