Астарта. Большая игра. Книга 1

Глава 1. «Будьте осторожны с тем, о чем вы мечтаете, ибо вы можете это получить.» (Стивен Кинг)

Астарта. Большая игра

Книга первая

Рассвет едва коснулся горизонта, а город уже захлебывался в предрассветной суете. Стальные потоки машин рассекали утреннюю прохладу, а пешеходы, словно муравьи, спешили по своим делам. Симфония строительного хаоса перебивала привычный городской гул, и мегаполис, словно сомнамбула, лениво выплывал из ночных объятий, пытаясь вспомнить забытый сон. Улицы нехотя оживали, а шум нарастал, как прилив, захлестывая тишину.

На автобусной остановке, затерявшись в ожидании, я чувствовала себя песчинкой в этом людском море. Вокруг сгрудилась нетерпеливая толпа, напоминавшая взведенную пружину, готовую в любой момент сорваться в рывок. Время тянулось мучительно — автобус опаздывал уже двадцать минут. Раздражение, подогреваемое шумом и суетой, росло с каждой минутой. Недовольное бормотание носилось над толпой, словно злая птица. Самые нетерпеливые выстроились у края тротуара, будто на стартовой черте, готовые биться за место в тесном салоне. В воздухе висело напряжение, а передо мной разворачивался унылый городской пейзаж, похожий на выцветшую фотографию.

Позади раздался ворчливый голос, полный недовольства. Обернувшись, я увидела пожилую женщину, сердито пробивавшую себе путь сквозь плотную толпу.

— Вот стоят тут, будто дорога закончилась! — возмущалась она, сверля людей взглядом, в котором искрилось раздражение. — Весь тротуар свободен, а все сбились в кучу, словно в западню попали! Как я теперь до транспорта доберусь?!

Мой взгляд машинально скользнул в сторону подъезжающего автобуса. Сердце на миг замерло в бесплодной надежде — но тут же сжалось, будто раненная птица: не мой. Опять.

Терпеливо продолжая ждать свой маршрут, я подсознательно выхватывала из потока цифр нужные, когда старушка развернула полномасштабное наступление.

Она действовала, словно опытный полководец — напористо, без колебаний. Зонтик ее плавно уперся в спину парня, утонувшего в музыке, точно стрела, наметившая направление главного удара.

— Ну что, дружок, может, дашь пройти? — процедила она сквозь зубы. В ее тоне не осталось и намека на вопрос — только железная команда, не терпящая возражений.

Парень, выдернутый из музыкальных глубин резким тычком, дернулся, будто персонаж 8-битной игры, лишившийся последней жизни. Вытащив наушник, он растерянно огляделся, словно пытаясь понять, в каком измерении очутился. Но его благие намерения растворились моментально, как утренний туман под солнцем, когда старушка перешла в решительное наступление:

— Чего вылупился, мамкин херувим? Дай пройти!

Столкнувшись с ее безапелляционностью (а главное — с виртуозным острословием), парень благоразумно отступил, торопливо приняв позу человека, вот-вот собиравшегося посторониться.

Неумолимая воительница, бормоча проклятия на языке, достойном древнерусского эпоса, вихрем промчалась сквозь плотную толпу и втиснулась в автобус с триумфом завоевателя, штурмующего крепость. Такому напору позавидовал бы сам Суворов! Медаль «За отвагу» — и две «За стратегическое превосходство», не меньше!

Передо мной разворачивалось настоящее итальянское шоу – мужчина, неожиданно вспомнивший о своих средиземноморских корнях, размахивал руками с таким жаром, будто дирижировал «Кармен» прямо на площади Сан-Марко. Разговаривая с кем-то по телефону его локоть, великолепно вписавшись в эту экспрессивную симфонию, со всей выразительностью вонзился мне в ребра, вырвав тихий, но душераздирающий писк.

— Извините, — процедил он, не прерывая театральных жестов, словно его пальцы рассказывали эпическую сагу, которой слова были просто не нужны.

Ах, конечно, простите-пожалуйста. В ответ я изящно выдернула пару ниток с его пальто – крохотный, но достойный акт возмездия этому безумному миру. Капля справедливости в утреннем море хаоса.

Городское утро – это перформанс, где ты то ли зритель, то ли статист, то ли призрак, затерянный среди сотен толкающихся тел. Быть может, я и вовсе не существую – лишь мираж, растворенный в этом водовороте?

На миг промелькнуло дикое желание развернуться и сбежать назад – туда, где нет толп, локтей в бока и оскорблений в духе «мамкин херувим». Но мои эскапистские мечты перечеркнул скрежет тормозов. Чудо. Автобус. Мой автобус. Тот самый, с нужным номером.

Значит, чудеса все же случаются – хотя бы раз в двадцать минут.

Двери автобуса со стоном захлопнулись, будто старый холодильник в депрессии. Я мгновенно превратилась в человеческий бутерброд — сплюснутую между металлической стенкой и чьим-то пуховиком, пахнувшим дешевым кондиционером и тщетными надеждами.

В этот момент сквозь толпу начал пробиваться контролер. Не человек — природное явление. Двухметровый Голиаф в жилетке «Доверие», чьи плечи несли историю тысячи проверок, а взгляд — холодную статистику штрафов.

— Ваши билетики-документики, проездные, карточки — чем порадуете? — прогремело над моим ухом, заставляя меня инстинктивно вспомнить все грехи молодости.

Его рука, мелькая перед моим лицом, выбивала ритм на моем носу четче, чем барабанщик рок-группы. Я замерла в странной позе — нечто среднее между йогом и человеком, внезапно вспомнившим, где спрятаны семейные драгоценности.

Когда мне наконец удалось извлечь проездной (после пятиминутного квеста «Найди карман в искривленном пространстве-времени»), контролер просканировал его с подозрительностью антиквара, нашедшего во время блошиного рынка внезапно подлинный «Рембрандт». Его взгляд говорил четче любого протокола: «Слишком законопослушно, чтобы быть правдой».