Астарта. Большая игра. Книга 1

Глава 9. "Безопасность — по большей части предрассудок"

— Расскажи мне, чем ты занимался прежде? Ну… до того, как попал в Лурапис? — спросила я Дохляка, наслаждаясь ароматным кофе на нашем общем балконе, который мы делили на три комнаты.

Дохляк, как всегда, сидел в своей привычной позе, слегка развалившись на старом деревянном стуле. Он выглядел задумчивым, но все же ответил:

— У меня был свой небольшой бизнес в Саратове. Я стеклодув.

— Кто? — переспросила я, нахмурив брови.

— Стеклодув, — повторил он медленно, словно растягивая слово, чтобы я лучше его поняла.

Я удивленно подняла брови, а он, заметив мою реакцию, цокнул языком и добавил:

— Мастер, чьи руки творят волшебство из расплавленного стекла. Я создавал красоту: вазы, чаши, скульптуры и многое другое.

Я недоверчиво взглянула на его худощавое телосложение, явно контрастирующее с образом мастера, работающего с жаркими печами и тяжелым оборудованием. Решив пошутить, я протянула руку, чтобы слегка потрогать его бицепс, и с издевкой спросила:

— Слушай, а где ты силу спрятал, друг?

Дохляк улыбнулся, чуть прищурив глаза, и ответил с легким оттенком гордости:

— Сила профессии не в бицепсе, подруга. А в дыхательной системе, отличном глазомере, усидчивости, хорошей координации движений и, конечно, художественном вкусе.

Он сделал паузу, словно давая вес каждому своему слову, а затем продолжил:

— Это искусство, требующее тонкой моторики, креативности и глубокого понимания материала. Каждый предмет, созданный мной, был произведением искусства, содержащим частичку моей души. Души мастера!

Я не могла не восхититься его словами. Они прозвучали так искренне, что я почувствовала, как в его голосе отразилась тоска по прошлой жизни.

— Знаешь, даже не представляла, что ты такой... творческий, — призналась я, глядя на него с новым интересом.

Он лишь пожал плечами, будто говоря, что это не так уж важно. Но я видела: где-то глубоко внутри он скучает по своему ремеслу.

— Значит, ты был драконом и в нашем мире. Образно выражаясь. Интересно, — сказала я, улыбаясь Дохляку.

— Что-то в этом есть, согласен, — кивнул он, явно довольный таким сравнением.

В этот момент я закричала:

— Ребята, все работает!

На балкон как по сигналу вошли Монти и Богдан.

— Ну что, поздравляю! Теперь у тебя нет дефекта речи, — сказал Монти, протягивая руку Дохляку.

— А как так? Не понял, — растерянно спросил Дохляк, заметно нервничая.

— Ну, во-первых, это все Монти, — начал объяснять Богдан. — Во-вторых, мы все участвовали в этом процессе.

Монти ухмыльнулся и, похлопав Дохляка по плечу, добавил:

— Дохляк, ты бы видел себя сейчас! Ладно, расскажу коротко. В течение трех дней мы активно работали над твоим лечением. Фишка была в том, чтобы ты сам не понял, что тебя лечат.

— Что? — удивленно переспросил Дохляк.

— Клавдия ставила специальную музыку каждую ночь, — продолжил Монти. — Говорила, что ей так лучше спится, а на самом деле это было частью лечения.

Дохляк схватился за голову.

— Я ей хамил каждое утро из-за этой музыки... Как теперь мне у нее прощения просить? — с заметным раскаянием произнес он, положив руку на сердце.

— На коленях, дедуля, на коленях, — ухмыльнулся Богдан.

— А еще Богдан вчера на ринге специально бил тебя в определенные места, чтобы скорректировать челюсть, — добавил Монти.

— Что?! — воскликнул Дохляк, глядя на Богдана. — Я испортил ему зубную пасту... Прости, — пробормотал он, опустив голову.

— Что? — возмутился Богдан, резко повернувшись ко мне. Затем, подойдя ближе, он широко открыл рот, показывая свои зубы. Они были чернее ночи.

Я не смогла сдержать смешка, прикрывая рот рукой, и только выдавила:

— Упс…

Дохляк попытался спрятаться за стул, но Богдан, явно разозлившись, начал надвигаться на него с угрожающим видом.

В этот момент на балконе появился Эрдан. Увидев эту немую сцену, он приподнял бровь и спросил:

— Не получилось?

— Получилось, но Дохляк оказался мелким пакостником и злопамятным маньяком! — прорычал Богдан, продолжая наступать на бедного Дохляка.

— Стоп, стоп, стоп! — вмешался Эрдан, вставая между ними и разводя руки в стороны.

— Давайте-ка остынем. Мы только что сделали хорошее дело, вернув Дохляку нормальную речь. Не будем превращать это в цирк!

Все замерли, обдумывая его слова. Монти усмехнулся, а я, стараясь разрядить обстановку, предложила:

— Может, отпразднуем? Кофе всем за мой счет. Ну, и зубную пасту Богдану… тоже.

Эта фраза вызвала общий смех, и напряжение, наконец, спало.

— И в конце концов, вчера ты еще съел мороженое, в котором было определенное зелье. Оно связало все наши действия в единое целое, и мы получили такой результат, — решил по-быстрому закончить свою речь Монти.