Астральные слёзы, или Искусство быть Светлой

Глава 6. Нежность в прикосновении ветра

Эйфория после исцеления Аэлиса продержалась недолго. Всего сутки. За это время Лика успела почувствовать себя героиней. Студенты, которые вчера еще косо смотрели на нее, теперь при встрече смущенно кивали, а некоторые даже пытались улыбнуться. Иларис не скрывала гордости, а Верховный Маг Кэлен, встречая ее в коридорах, озарял ее одной из своих редких, но сияющих, как солнце из-за туч, улыбок.

Но к вечеру второго дня ее настигла расплата. Цена, о которой предупреждал Каэл.

Она сидела в своей комнате, пытаясь сосредоточиться на изучении нескольких базовых слов на языке Астраэля, когда ее пронзила острая, спазмирующая боль в висках. Не ее собственная. Чужая. Но настолько яркая и внезапная, что она вскрикнула и уронила книгу. Перед глазами поплыли темные пятна. Это была не тоска, как у Аэлиса, и не тихое отчаяние, как у того студента. Это была ярость. Слепая, разрушительная, кипящая обида и ненависть.

Источник был близко. Очень близко. Где-то в самой Академии.

Лика, схватившись за голову, выскочила из комнаты. Ее вело, как на поводке. Она спускалась по витым лестницам, бежала по переходам, пока не оказалась у дверей учебного класса, где днем проходили занятия по элементальной магии. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносились сдержанные, но гневные возгласы и странный, шипящий звук.

Она вгляделась в щель. В центре класса стоял Лерион. Но это был не тот высокомерный, самовлюбленный эльф. Его лицо было искажено гримасой бешенства, глаза налились кровью. Он был весь окутан клубящимся, темно-багровым сиянием, от которого воздух дрожал и плавился. Перед ним на полу лежал другой студент, прижимая руку к ожогу на плече. Это был его напарник по упражнениям.

— Ничтожество! — рычал Лерион, и его голос был грубым, чужим. — Ты специально! Ты всегда мне мешаешь!

Темная энергия сгустилась вокруг его руки, собираясь в новый, более мощный выпад.

Лика поняла. Это и была Тлена. Не абстрактное понятие, а реальная сущность. Она не просто питалась болью – она ее провоцировала, раздувала из искры в пожар. Она превращала гордость в ярость, обиду – в жажду разрушения.

Инстинктивно Лика рванула внутрь. Боль от чужой ярости била в ее висках, как молотом. Ее тошнило. Она едва стояла на ногах.

— Лерион, стой! — крикнула она, но ее голос показался ей таким слабым.

Он повернулся к ней. Его взгляд был пустым и в то же время полным ненависти.
—А, «Целительница»! — прошипел он. — Пришла посмеяться? Пришла показать, какая ты вся добрая и светлая?

Темная энергия сменила цель. Теперь она была направлена на нее. Лика почувствовала, как волна чистой агрессии обрушивается на нее. Она попыталась сделать то же, что и с импульсом Сириана – растворить ее, позволить пройти сквозь себя. Но это было несравнимо. Это была не просто атака. Это было насилие. Насилие над самой ее сутью.

Она не выдержала. Отшатнулась, споткнулась и упала на пол. Темная энергия опалила ей кожу на руке, оставив красный, болезненный след. Боль была не физической – она была ментальной. Уколом самого оголенного, самого неприкрытого зла.

В дверях появилась тень. Каэл. Он вошел, и его появление было подобно обрушившейся стене ледника. Холодный, неумолимый.

— Лерион, — произнес он одним словом. Его голос не гремел. Он был тихим, но в нем была такая концентрация силы, что багровое сияние вокруг эльфа дрогнуло.

— Она... они... — забормотал Лерион, и в его глазах на мгновение мелькнул испуг, прежде чем ярость вновь поглотила его.

Каэл не стал тратить время на слова. Он сделал резкий, отточенный жест рукой. В воздухе сгустилась ледяная дымка, которая обволокла Лериона, сковывая его движения. Багровое сияние яростно забилось, пытаясь разорвать ледяные путы. Это была борьба двух сил – грубой, хаотичной ярости и отточенного, холодного контроля.

Лика, все еще сидя на полу, смотрела на эту борьбу и чувствовала себя абсолютно бесполезной. Ее дар, так прекрасно работавший с грустью и тоской, оказался бессилен перед этой первобытной ненавистью. Она не могла «позволить» ей быть, потому что эта ненависть сама не желала ничего, кроме уничтожения.

Каэл, не отрывая взгляда от Лериона, бросил ей через плечо:
—Уходи. Ты не можешь помочь здесь.

Эти слова ранили больнее, чем энергетический ожог. Они были подтверждением ее самого большого страха – что она неспособная. Что ее дар – это не сила, а уязвимость.

В класс ворвался Сириан с двумя другими стражами. Вместе они смогли полностью обездвижить Лериона и увести его, все еще бормочущего что-то невнятное. Ярость в классе исчезла, оставив после себя лишь тяжелый, горелый запах и давящую тишину.

Каэл повернулся к Лике. Он подошел, его взгляд скользнул по ее обожженной руке, по ее бледному, испуганному лицу.
—Я предупреждал, — сказал он без всякого торжества. Просто констатация факта.

— Я... я попыталась, — прошептала она, чувствуя, как предательские слезы подступают к глазам.

— Твои попытки могут тебя убить, — его голос был жестким. — Тлена – не грусть. Это раковая опухоль души. Ее нельзя принять. Ее можно только вырезать. Или сжечь.

Он протянул руку, чтобы помочь ей подняться. Его пальцы были удивительно теплыми, вопреки всей его ледяной сущности. Касание было кратким, но оно встряхнуло ее.

— Ты несешь в себе уязвимость, Лика, — сказал он, глядя на нее все тем же пронзительным взглядом. — И это твоя сила против одного вида боли. Но против другого – это смертельный недостаток. Тебе нужно научиться защищаться. Не растворяя, а отражая. По-настоящему.

Он был прав. Она это понимала. Но мысль о том, чтобы снова начать бороться, сжиматься, вызывала в ней глухое сопротивление.

— Я не знаю, смогу ли я, — призналась она.

— Тогда тебе не выжить, — холодно ответил он. — И ты погубишь тех, кто будет пытаться тебя защитить.

Он развернулся и ушел, оставив ее одну в опустевшем классе с запахом гари и горьким осадком на душе.

---

На следующий день Каэл появился на ее пороге без предупреждения.
—Собирайся. У нас особый урок.