Астрочка. Научи меня

ГЛАВА 1

Следующее утро стало для меня настоящим кошмаром. Голова никак не хотела слушаться. В добавок к природной неуклюжести, от боли в голове ноги то и дело спотыкались на ровном месте. Больше в этот ночной клуб ни ногой.

– Эстер, всё так плохо?! – Блэр уже во всю хозяйничала на кухне. Удивительно бодрая брюнетка наливала только что заваренный кофе. Всегда удивлялась, как после утренней пробежки у неё остаётся желание куда-то идти и вообще вся эта бодрость. После своей первой прогулки, я поняла, что она станет и последней. Я из тех, кто любит понежиться в кровати. И вроде понимаю, что нужно держать себя в форме, но где найти время для всего? И как это удаётся Блэр?

– Не кричи, – её слова звенели в голове. Ноги едва донесли меня до кухни. На самом деле, квартира-студия удобна только если жить в ней одному. Потому что если твой сосед – жаворонок, то ты волей-неволей тоже им станешь. В моём случае всё было не так плачевно: по праву старшинства, я отвоевала кровать за перегородкой, поэтому иногда удавалось проснуться позже, чем на плите будет скворчать яичница.

– Как ты сегодня на пары пойдёшь? Может, останешься дома? – Блэр сделала пару глотков кофе и хитренько улыбнулась. Её поднятое настроение уже было мне не на руку. – Или думаешь попросить вчерашнего красавчика из шестьдесят третьей, дотащить тебя до универа, а там как-нибудь сама?

– Молчи, – я лениво схватилась за кружку, но тут же отдёрнула руку. Агх, горячо! Такие прикосновения бодрят лучше, чем сам кофе. И как я могла забыть… – Мы с ним с одного факультета, но, даже если нам обоим ко второй, после вчерашнего он всё равно будет делать вид что меня не знает. И как меня угораздило…

– Странно. Не похож на студента, – Блэр не удивлялась тому, что мы из одного университета. В нашем районе квартиры были приличными и не такими дорогими, как в центре, но в отличие от общежития, здесь было комфортно. Не мудрено, что многие студенты селились здесь и те же лица преследовали тебя и в универе, и буквально на одной лестничной клетке. Но Блэр повезло меньше всего: физики редко снимали квартиры. Слишком много лабораторных, которые проще делать всем общежитием, а не по два-три человека.

– Он и не студент. Преподаватель. Благо, читает в основном у первокурсников, – отчиталась я. Теперь взяла кружку за ручку и аккуратно отхлебнула кофе в надежде не обжечь язык. Удивительно, но получилось.

– Вау. Кто-то решил пробить себе дорогу к хорошим оценкам? – она снова посмотрела на меня так, будто раскрыла тайну всей моей жизни.

– Нет. Просто так получилось. И я буду рада, если не увижу его ближайшую неделю, – попыталась спокойно выдохнуть. Спорить с Блэр не было никаких сил. В моих словах – ни единого лжи. Попасться ему на глаза было стыдно. А что? Я не видела его почти три года – значит и лишнюю недельку точно не замечу.

– Как знаешь. Мне он понравился. Могла бы сходить с ним на пару свиданий. Не знаю, сколько ему, но он напоминает идеального мужчину.

– Не для меня. Он слишком многое видел, – я залпом допила последние глотки и поставила чашку на тумбу.

– Как по мне, лучше всего тебя могут понять только те, кто видел больше, чем другие, – как это часто бывало, она решила закончить наш разговор моралью. С такими успехами, ей стоило поступить на философию и гуманитарные науки, как это сделала я.

Вскоре вещи были собраны, волосы – приведены в порядок, а одежда, как и макияж не выдавала того, где её хозяйка была вчера. Остановка, на удивление, пустовала. Наверное, в любой другой день я бы ехала, и, смотря в окно, снова и снова удивлялась бы тому, в каком же красивом городе я живу.

На самом деле, в Таллахасси я приехала только из-за учёбы. Моя мать была из Санрайза. Город небольшой, но матери настолько там нравится, что она наотрез отказалась переезжать. В Таллахасси или Москву, хотя возможность была. И не одна. Мой отец часто предлагал ей, но, когда отношения ухудшились и развода было не миновать, любые разговоры об этом прекратились. Не помню, как это произошло, но он забрал меня на два года в Россию. Русский хорошо я знаю до сих пор, но те годы показались мне мукой. Папа был и есть хорошим человеком, но жить в Москве я не видела смысла. Он радостно называл меня «моя Астрочка», когда в школе обзывали. Он терпеливо объяснял мне то, как здесь живут люди и какие неписанные законы есть, но я была неуклюжей и тогда, поэтому его советы не помогали. Страна была мне чужой, поэтому мама добилась моего возвращения и перевода. Два года я потеряла зря и пришлось навёрстывать программу, быть старше всех своих одноклассников. Сложно, но… Я расцениваю это как опыт. Правда, когда в программе появляются русские деятели и я не знаю о них хотя бы пары-тройки предложений, на меня смотрят как на отстающего студента. Но я смирилась.

Автобус доставил меня в место назначения. У аудитории уже стояла Эллисон и как ни в чём ни бывало, завела разговор о каких-то правилах, которые нужно было выучить на сегодня. Что-то об этом я читала во вторник, но мысли всё ещё не собирались воедино, хотя я прекрасно знала: наш «любимый» создатель половины проблемой с учёбой любит спрашивать на своих парах всех и каждого.

Профессора Коулмана не было на удивление долго. Но, как только мы решили, что кто-то отменил пару и нам ничего не сказал, преподаватель уверенно, улыбаясь, прошагал к кафедре. Он как всегда надевал на ходу очки в тёмной оправе и поправлял седые волосы. И тут я чуть не закричала, но успела прикрыть рот рукой. Показалось, что все последствия вчерашнего отдыха отошли на второй план. За лектором следовал… Тот самый Адамс. Мистер Адамс, которого я не видела несколько лет. Мистер Адамс, который вчера донёс меня до квартиры. От осознания этого факта щёки сами собой покраснели. Что же, даже у них, в отличии от меня, есть умственные процессы.