Астрология, чёрные дыры и что-то ещё

1

От ветра Николай вздрогнул. Неработающее табло мигало, капюшон блокировал вид, Николай со вздохом опустил его снова.
Роман подпрыгивал и топал. Николай краем глаза видел, как тот вытащил телефон.
– Вызываешь такси?
– Моя Луна в Овне не любит ждать! Плюс она в третьем доме, давай болтать, пока такси едет. Спросил?
– Нет, – Николай сощурился на прибывающий автобус. Не тот.
– Ну чего ты, процесс стоит, куда я тебе асцендент без времени поставлю?
– Да хоть себе на лоб.
– Нарываешься, Колян! А мы ведь даже не знаем, где твоя Луна: Весы или Скорпион, большая разница.
– Угу.
– Меркурий тоже знак менял, Близнецы или Рак, разница колоссальная! У тебя целые две переходные лички, и который день ты забываешь спросить время!
– И как мне это обосновать? «Привет, пап, тут Рома окончательно свихнулся, хочет знать точное время моего рождения, ты не знаешь? Да, это было столько лет назад, но может быть, ты ещё помнишь»?
– Ну-ну, – Роман сжал кулак. – Я восемь раз звонил в роддом, пока мне выписку не дали. Луна в восьмом градусе, асцендент в одиннадцатом Водолея, а Солнце с Меркурием в точном соединении, Близнецы, двадцатый градус, пятый дом! Солнце пятый дом любит, Меркурий вообще в обители. Да, говорят, что пятый дом для Меркурия не очень, он экзальтирует в Водолее по одной из версий, так что падает там, во Льве, в пятом доме, но я не верю, по-моему, пятый дом неплохо, ага?
– Ага… – Николай зажал одно ухо через шапку и отступил на шаг внутрь остановки.
– Ага, я опять о себе говорю, это моё соединение Меркурия и Солнца, сожжение. Такое часто бывает! Ректификацию буду делать, уже скоро, чуть больше недели до новолуния! В общем, завтра спроси. Твоё рачье Солнце, в каком оно доме?
– Там, кажется, такси едет.
– Я думаю, в шестом, но всё догадки! – Роман взмахнул руками и задел расписание. – Мир полон людей, не представляющих, что сейчас Луна без курса! До 17:39! Последний аспект – секстиль с Венерой, кстати.
Николай смотрел, как Роман подбегает к открытой двери такси, кричит: «Чего так долго?», жмёт таксисту руку и плюхается на сидение. Ещё раз с облегчением вздохнув, Николай тоже сел на краешек скамейки. Всё-таки закатил глаза.
Перевёрнутый листок прибился к ботинкам Николая. Пожав плечами, Николай поднял листок.
Зодиакальный круг, какие-то символы, небось Николай выронил. Или нет? Карандашные линии, галочка в стёртом круге.
Динка рисовала так же, стирала и рвала бумагу. Весь стол в её рисунках, корявые медведи, неровные усы кошек. Она хотела забрать рисунки. Отдать их…
Нет. Николай зажмурился, прижал к листку пальцы, скомкал его, выбросил к урну. Подошедший автобус был наконец-то верным. Николай сжал поручень, нащупал в кармане влажные салфетки.
Николай протёр руки после поручня. Серый отпечаток не смылся на большом пальце.
«Надо было взять такси. Не успею».

Сначала это была упаковка от чипсов. Николай её перепрыгнул, задел ботинком, проехался до столба по асфальту. Не упал.
Смятая банка газировки после. Теперь Николай полетел за дом, задел бордюр, опустился на колени. Перевернулся, сел на асфальт. Поднял голову.
Лучше бы не поднимал. У двери в магазин и помойки стояла летающая тарелка. Не похожая на тарелку, вытянутый квадрат, сияющие огни с четырёх сторон, разноцветные, блестящие, они меняли цвета, искрились. Внезапно разом стали бесцветными. Посередине проступил ещё один кристалл яркого белого цвета.
Николай сглотнул и отполз к забору. Огни цвета больше не меняли, они заметили его, но хуже было то, что за тарелкой был кто-то. Что-то позвякивало, ещё какие-то звуки, Николай не мог их опознать. С другой стороны тарелки встали.
– Ты меня видишь? Надо же.
Инопланетянин был высоким человеком в майке без рукавов и блестящих штанах. Штаны блестели, как огни и, кажется, состояли из перьев. Майка была разноцветной, разорванной по краям, без ворота.
У инопланетянина были светло-голубые глаза, голубые неоновые волосы до плеч, они не падали и светились. Волосы показались Николаю сначала жёсткими, потом мягкими.
Разные брови. Одна бровь была густой и зелёно-красно-жёлто-фиолетовой, вторая серой с неоновыми вкраплениями, она шла к волосам и в них терялась.
И бородка. Неясного цвета, короткая и вертящаяся.
Инопланетянин улыбнулся Николаю и помахал рукой, в которой он держал что-то, напоминающую ножку от стула. На ножке появлялись символы, инопланетянин листал их, Николай отползал поближе к двери.
– Привет! Не бойся, можешь встать? Ты вроде как не должен нас видеть, – инопланетянин что-то пробормотал и пролистнул символы, – но пока ты здесь, может, полетели? Сквозь чёрную дыру, на Фрикете с тобой ничего не случится. Наверное.
Николай закрыл глаза. «Вот и всё. Меня похитили инопланетяне. Лучше бы я опоздал, лучше бы я не бежал, лучше бы я взял отгул. Асфальт холодный».
– Если хочешь. Скоро выйдут, тебя заденут. Давай.
Инопланетянин был уже близко и протягивал Николаю руку в прозрачной перчатке. Николай закричал, пополз к скамейке, там всё-таки встал, опираясь на спинку.
Инопланетянин смотрел на него с немного удивлённым дружелюбным выражением, потом посмотрел на дверь, на символы, чуть улыбнулся, покачал головой и отошёл к квадратной тарелке.
Дверь открылась, пара с собаками прошла мимо Николая. Они не заметили тарелку, только собаки нюхали воздух и полаяли пару раз.
Николай не мог отдышаться. Хуже быть не могло, но было. Навязчивое чувство, что за магазином стоят, не покидало Николая. Кто-то следит, неотрывно смотрит, Николай сжал галстук и встал на шатающиеся ноги.
– Послушай, – инопланетянин протирал чем-то кристаллы, пока Николай неотрывно шёл к стене магазина. Чувство нарастало. – Из чёрной дыры мы попадём куда угодно. Я не знаю, что ты думаешь, но разве не здорово так уйти?
– Н-нет, – Николай остановился.
Из-за магазина вышли. Человек в ярко-чёрном костюме, с тёмно-красным плащом под цвет забранным волосам. Гранатовая линия галстука шла через весь пиджак.
– Это было не предложение, – человек поднял голову и смотрел прямо на Николая. Глаза цвета запёкшейся крови.
– Вообще-то предложение. Пусть он идёт!
Человек был совсем близко, Николай чувствовал его дыхание, своего он не чувствовал. Чёрные губы медленно двигались в улыбке. Николай видел в глазах человека собственное отражение. Николай вдохнул, когда мир померк.

– Пап, медведи! Я сама срисовывала, помнишь, ты мне книжку дарил?
Динка протягивает рисунок. Медведи не похожи, Николай мысленно закатывает глаза, но говорит:
– Замечательные медведи! Скоро мама встанет, ей подаришь?
– Я хочу тебе. Мы в кино таких же увидим, да?
– Конечно.
Выходные, солнечное утро, Кристина заплетает Динке косы. Они пойдут на «Царство диких медведей» через полчаса.

– Дядя Петя учит меня рисовать. Теперь я медведей ещё лучше рисую. Раньше я неправильно рисовала, ты меня даже не поправил. А дядя Петя учит. Он все мои рисунки в папочку собирает, а у тебя они на столе мнутся. Я хочу забрать, пусть они у дяди Пети будут.
Последние выходные она говорила это. Динка хмурится в собственной пустой комнате и уходит с Кристиной, оборачиваясь у двери.
Кристина загораживает Динку, Николай не видит её лица. Только бежевый плащ Кристины, сапоги до колен, хлопнувшую дверь. Они не приехали за три месяца. Кристина сказала оставить их в покое.
Динка сказала то же самое. Холодным голосом Кристины, как будто у них один на двоих. Голос.
Динка в детском саду, бежит навстречу. Два года назад, весна, ручьи вдоль луж, Николай не купил ей кораблик. Они ели мороженое в Центральном парке, в конце мая, Роман взял билеты на вторую часть «Царства диких медведей».
Они пошли без Кристины, Кристина сказала, что не может. Она была с Петром. Уже год с Петром, думая о разводе.
«Для Дины будет так лучше. Петя любит детей. Он лучший отец, чем ты. Дина сама поймёт это. Мы переезжаем».
Дина счастлива. Они семья. Дина не звонит.
Она звонила Николаю на работу, всегда в полдень. Николай часто не брал трубку. Иногда отвечал Роман. Они болтали о мультиках и фильмах, о новом спектакле.
Динка играла белую лисичку с длинным пушистым хвостом. Она взяла себе этот хвост, хвост был белым, что она положила в чемодан, когда уезжала.
Динка идёт в школу. Этот сентябрь, Николай придёт на линейку, чтобы увидеть их вместе. Петра, Кристину, Динку, держащую их за руки. Семья с плаката.
Букеты цветов, коробка конфет. У них всё будет, Динка не заметит в толпе Николая. Она говорила, что не хочет в школу.
«В садике весело». Теперь у неё новый садик. Другая школа, не та, которую Николай выбрал, на которую всегда смотрел по пути на работу. До сих пор смотрит, привычка. Кристина сказала, что новая школа недавно открылась.
На следующей неделе. Николай не думает об этом.
Он решил об этом не думать. Никто не ждёт его, спектакль не интересный, Динка будет смотреть на Петра и Кристину, они сидят в первом ряду с камерой на двоих.
Николай представлял их такими. Кристина в своём жёлтом платье, Пётр в каштановой жилетке, волосы прилизаны одеколоном. Жилетка тоже. От рук Кристины пахло одеколоном.
Николай решил не думать об этом. Почему же…
Динка с шоколадной шишкой среди гирлянд. Николай повесил снимок рядом с календарём. Он убрал снимок, снимок в ящике, под синей папкой. Пустая папка лежит там вечно.
Он видит снимок так ярко. Динка в гриме, белые уши кошки, смазанные усы на все щёки. Подмышкой замок с конфетами, Кристина говорит по телефону, шум у ёлки, Николай опирается на стол локтями, чтобы не смазался снимок.
Снимок не смазался. Но почему…
Чёрное на асфальте. Трава. Ступеньки. Чешутся руки, как будто их укусили тысячи комаров. Следы укусов, ниже локтя. Сейчас вечер?
День, Николай не на работе, дверь подъезда открыта.
– Мужчина, что вы здесь лежите? Вам помочь?
Николай мотает головой, встаёт. Дрожат ноги, скамейка близко. Летающая тарелка квадратной формы. Огни горят белым.
Тарелка. «Не сон. Инопланетянин, и второй… человек». Глаза цвета запёкшейся крови. Николай вскочил.
Человек шёл со стороны подъезда. Волосы прижаты, в руках красная роза, роза темнеет. Николай побежал к помойке. Хотел побежать. На улицу, на работу.
Он стоял у скамейки, человек приближался. Пока он смотрел на розу. На гриб?
Николай зажмурился, открыл глаза, тёмные пятна ударили в голову, но только на секунду. Роза была грибом, огромным красно-коричневым грибом на ножке с шипами.
Николай встретился с человеком взглядом и вскрикнул.
– Отказываешься ехать? Не хочешь видеть их вместе? Как она обнимает Петра за шею. Думаешь, она зовёт его папой?
– Ч-то?
– Сделаешь всё, чтобы это не видеть. Ты видишь это.
Николай сполз со скамейки на жёсткую траву. Он задыхался.
– Ты думаешь, она начнёт забывать тебя. Через несколько лет она не вспомнит твоего лица. Только то, как ты держал рисунки. Твои руки, может быть. Они станут нечёткими тоже, – человек подходил ближе. – А потом ты сорвёшься и приедешь, чтобы увидеть ровно то, что так боялся.
– Не мучай его!
Инопланетянин появился перед Николаем так резко, что Николая сбило. Ветер в лицо, в уши, Николай закрыл глаза и полз непонятно куда.
– Я просто хочу посмотреть, дай мне пройти. Мы же не будем сражаться здесь, в этом маленьком закоулке?
Тихий давящий голос с усмешкой. Николай стукнулся шеей о бордюр и поднял голову. Инопланетянин, хмурясь, смотрел на дверь подъезда. Перья на штанах стали острыми и тонкими, перья каким-то образом появились на майке тоже. Человек стоял у скамейки.
Николай не мог понять, как оказался так далеко от подъезда, почти рядом с помойкой, а человек и инопланетянин наоборот, там.
– Через три минуты.
– Я отойду раньше, – человек прошёл к Николаю. – Просто дотронусь, он не потеряет сознание.
Сердце Николая бешено бьётся и разрывает грудную клетку. Человек перед Николаем.
– Горячее сердце, – голос тише. Запах грибов, земли, другие запахи, Николай не может осознать их. – Они в тебе. Твои замолкшие мысли, – рука человека на сердце, пальцы сжимают свитер. – Они разорвут тебя, если ты не решишься.
Человек убрал руку. Сердце Николая холоднее, едва тёплое, жёсткая трава впивается в руки. Он дышит ртом, человек отходит.
– Вставай. Из подъезда сейчас выйдут и начнут задавать вопросы.
– Ты забрал его энергию.
– Совсем немного. Так ему будет легче, сердце было таким горячим.
Инопланетянин скрестил на груди руки. Волосы светились синим.
– Он даже не может встать.
– Пусть скажет, что потерял флешку. Как тебе такое объяснение?
Дверь открылась. Пара с двумя пятилетками и коляской. Прошла мимо инопланетянина, мимо человека, остановилась у Николая.
– Вам плохо?
– Вызвать скорую?
– Нет. Я потерял флешку, она важная, я ищу.
Пятилетки – девочки, прыгают рядом с человеком, одна застыла, смотрит на него. Она видит? Человек поднял взгляд от гриба, чуть улыбнулся. Девочка расширила глаза.
– Помочь? – мужчина похож на Петра.
– Нет. Спасибо.
– Паш, нам некогда. – женщина на Кристину не похожа. – Полина, что ты на магазин смотришь? Что ты там увидела? Женя, перестань кружиться!
Вторая пятилетка вертится вокруг инопланетянина, держась за его руки. То есть они вертятся вместе. Пятилетка подпрыгивает и смеётся.
– Женя!
Женщина уволакивает её, сажает на скамейку. Женя жмурится, мнёт голову, морщится, продолжает смеяться.
Инопланетянин улыбается, волосы светятся почти белым. Глаза светятся тоже.
– Мы в поликлинику опаздываем. Я бронировала за две недели! Обязательно было вертеться?
– Мамочка, прости. Мы просто летали.
– А если бы ты упала и головой стукнулась?
– Нет, мы за руки держались. Мы почти вылетели.
– Куда? – женщина одёрнула Женин комбинезон и пригладила волосы. – Кто «мы»?
Другая пятилетка почти дотронулась до руки человека.
– Полиночка, что случилось?
Пятилетка вздрогнула и перевела на отца застывший взгляд.
– Там…
– Там никого нет, пойдём.
Пара уходила, девочки оборачивались. Николай чётко видел их лица. Полина с открытым ртом смотрела на человека, человек продолжал чуть заметно улыбаться.
Женя помахала инопланетянину, инопланетянин помахал ей вслед. Волосами. Женя прыснула и повернулась к дороге.
Человек отошёл от стены.
– Ты летишь? – инопланетянин снова листал символы на ножке стула.
– Нет. Я пройдусь, – человек посмотрел на Николая, вышел на улицу. Усмехнулся. – Встретимся на аспекте.
– Ага. Если я там буду.
Человек свернул в сторону метро. Несколько скорпионов побежало следом. Чёрные скорпионы с загнутыми жалами.
«Это они. Они меня укусили. Я, я скоро умру».
– Чел, ты как?
«Они впрыснули яд. Скоро я тоже стану инопланетянином».
– Не хочешь лететь?
Дрожащими руками Николай вытащил телефон из портфеля.
– Мне, мне надо на работу. Полдня засчитают. В больницу. Но уже поздно.
– Поздно? И ты всё равно хочешь идти на работу?
– У нас график. Я могу успеть. Полдня отработать.
– График?
– Да. Я должен успеть до обеда.
– Понятно. Каждый день график, как обычно, – лицо инопланетянина стало холодным. Волосы перестали шевелиться. – Иди.
– Я, я просто никогда не опаздывал так на работу.
Инопланетянин молча отошёл к тарелке. Николай испугался.
– Мне правда надо идти! – «Но если уже поздно?». – Я не хотел... быть здесь…
В столбе у магазина взорвалась лампочка. Николай зажал рот и отполз от второго столба над скамейкой.
– Не бойся. Иди куда хочешь. Я не сделаю ничего.
Инопланетянин говорил так отстранённо, что Николай впал в панику.
– Я не хотел! Простите, я не хотел, я просто споткнулся, упал сюда, теперь меня укусили скорпионы, я скоро умру!
– Нет. Всё пройдёт.
– Они сделали меня одним из вас!
– Это невозможно. Они берут энергию и кровь.
– Кровь… Но… скорпионы убивают.
Инопланетянин покачал головой, не оборачиваясь. Волосы были тёмными.
«Я не должен был отказываться».
– Эти скорпионы не убивают, я понял! Я не хотел лететь в чёрную дыру. Я боюсь. Я, я не пойду на работу.
– Могу подбросить, ты успеешь.
– Нет, я… Я полечу с вами. Почему вас видели? Дети?
– Иногда видят.
– Я видел?
– Ты не помнишь?
– Я вообще уже ничего не помню. Кроме… – Динки. Только её Николай видел чётко, и это убивало. Те девочки, они могли дружить, все трое, их чёткие лица рядом с чётким лицом Динки. – Я только позвоню другу, и мы полетим.
– Тебе не надо притворяться.
– Я не притворяюсь! Я хочу уйти! Сейчас!
Дверь подъезда открылась. Подростки. Прогуливают школу. Николай прогуливал редко. Он правда не помнит. И ничего не чувствует почти. Но…
– Я не смогу работать.
Это правда.
– Я не хочу работать.
Это правда?
– Я просто хочу уйти. Это правда. Но не в чёрную дыру.
– Хорошо! Мы пойдём в город! – волосы инопланетянина вспыхнули. Лампочка в столбе над скамейкой зажглась голубо-красным. – Бери пульт, я сейчас.
Он бросил ножку от стула в сторону Николая, ножка зависла в воздухе. Она гудела.
Николай не понял, как это произошло. Инопланетянин даже не запрыгнул, а взлетел на второй столб и сменил лампочку. Теперь она горела зелёно-белым.
– Давай, – инопланетянин оказался рядом с Николаем. Он взял ножку-пульт за один конец, Николай машинально дотронулся до другого. Ножка была прохладной.
Мир перед глазами смешался. Цвета, предметы, воздух, всё слилось в одно целое и разбежалось снова. Николай стоял на мосте, с сотней машин внизу.
Широкий тротуар, осенние листья. Солнечный день, провода, горизонт с облаками, блестят машины. Тень с другой стороны и высокие небоскрёбы.
– Где мы?
– Понятия не имею, – инопланетянин сунул пульт подмышку. – Пройдёмся? – Ветер поднимал его волосы. – Давай направо.
Направо была роща и детская площадка с красными грибами.
«Надо всё-таки позвонить Роме». Николай вытащил телефон. Думая, что здесь нет связи – «как в Чернобыле» – Николай нажал «вызвать».
– Колян, ты где? – Прекрасно ловит. – Витальич забил, он сегодня до двух, но не Валька, ты ж реферат нёс! – Реферат. Николай сжал виски.
– Ром, поезжай ко мне, ты так ключи и не отдал, бери копию, я не приду. Меня похитили инопланетяне.
– Чего? – Кажется, Роман включил громкую связь.
– Инопланетяне! Похитили меня.
– Да ты где? – Гул принтера.
– Не знаю, в каком-то осеннем городе. Возьми мне отгул на три дня, по состоянию здоровья. И реферат забери.
– Про состояние здоровья я уже поняла, – Валентина. – Николай Семёнович, как вам не стыдно? Употреблять в дневное время!
– Валя, меня похитили, это правда, мне жаль! Твой реферат…
– «Похитили». Я вышлю вам рецепт от похмелья, проверьте утром почту.
– У меня что, голос похож на пьяного? Валя!
– Коль, чё, реально? – Роман вырвал трубку. – Инопланетяне? Чего они хотят?
– Чтобы я полетел с ними. В чёрную дыру. Что ты ржёшь! Мне все руки искусали скорпионы!
Николай задрал рукава рубашки. Укусы стали бледнее. Но не исчезли.
– У них скорпионы?
– Да что ты ухохатываешься, да! Я терял сознание, со мной могли сделать, что угодно! И наверное сделали!
Роман умирал от смеха.
– Колян…
– Я сижу на каком-то грибе, непонятно где и… Да я дам тебе сейчас пришельца! Он подтвердит всё! Валентина, ты слушаешь, я знаю, сейчас ты всё услышишь!
Площадка была пуста.
– Колян, алло, где пришелец? Не ври мне так!
– Весело. Я ожидала большего от вас.
– Да он был здесь. Мы вместе перенеслись.
– Нехило на тебя действует…
– Роман, привезите мне мой реферат!
–… Луна в квадратуре…
– Я Василию Сергеевичу всё доложу!
– …к твоему Меркурию…
– Это когда-нибудь кончится?
– …если он всё-таки в Близнецах!
Гудки. Николай на пустой площадке. Шелестят листья.
«Я даже не помню, когда он ушёл. Но он же был. Ножка от стула…»
Держась за лоб, Николай шёл по дорожке без асфальта. В голове крутилась Фрекен Бок из «Карлсона»: «Ля-ля-ля. Я сошла с ума, какая досада». У Фрекен Бок была хотя бы ванная. Попить и помыться. Динка пересматривала «Карлсона» столько раз…
Там, в глубине рощи, что-то было. Небольшое… здание? Голубятня. Открытые дверцы, пустые золотые цепи. Узоры.
Голубятня стояла на поляне с пушистой травой, забросанной листьями. Мягкая трава, не то что рядом с тем домом. Может быть, даже растёт подорожник.
Николай хотел приложить подорожник к укусам. Он чётко понимал всю тщетность, продолжая искать. «Глупо. Подорожники растут вдоль дорог, поэтому их так назвали. Что я несу?»
Николай встал и обернулся на шаги. Сначала он даже не поверил, что сюда идут.
Человек в золотом сияющем костюме, с гривой жёлтых волос и янтарными кошачьими глазами. Человек смотрел в сторону, потом поднял глаза к небу.
– Мальчик искал подсказки среди облаков. Слова тёти звучали в голове его: «Ты должен найти двери с пером огненной птицы. Только так найдёшь ты дом свой», – декларировал человек с актёрской дикцией. Николай назвал его про себя «актёром».
За актёром выбежал парень с загорелым лицом и зелёными волосами, обгоревшими по краям. Наушники на плечах, подросток лет пятнадцати. Он держал камеру и одновременно строчил в блокноте, переворачивая страницы.
– Но Сол не знал, где искать, – актёр опустил глаза в землю. – Пока однажды не забрёл он далеко в густой лес. Сол шёл и шёл, потерянный в собственных мыслях, и поднял он глаза… – актёр тоже поднял глаза и замер с открытым ртом.
Парень оторвал голову от блокнота. Карие любопытные глаза.
– Мои голуби. Нет. Нет. Нет! Кто выпустил моих голубей?! – актёр прыгнул к голубятне.
– У меня три предположения, но одно, конечно же, предпочтительнее всех. – Парень уже был рядом с актёром и осматривал дверцы, не роняя камеры. Блокнот болтался в открытой сумке. Парень вертел ручку, дверцы, голову. Заметил Николая. – Человек. На нас смотрит.
Николай сглотнул.
– А… это не я. Голубятня уже была открыта. Я знаю, что вы мне не верите, это звучит, как ложь, но она правда была открыта!
Николай наткнулся на дерево. Дальше пятиться было бесполезно, дальше надо было бежать.
– Ты нас видишь! – парень оказался рядом с Николаем. – Что в этот раз? Лист переходной бумаги и ты – взаимосвязь? – Волосы парня были светло-жёлтые у основания. – Покажи пальцы.
Отпечаток. Не отмылся. Николай смотрел на него, пока парень переворачивал страницу.
– Всё так и есть, сейчас, новая глава репортажа. Где ты увидел листок? – парень поднял голову, продолжая писать.
– На остановке. Я смял его… и выбросил…
Всё из-за этого?
– Подробности, пожалуйста, город, остановка, время, кто был рядом, какой проезжал автобус? Нам важны любые детали!
– Это навсегда? Я никогда не отмою руку?
– Конечно же нет, со временем всё сойдёт! Но Время придёт к тебе раньше.
– Что?
– Время всё урегулирует. Статистика показывает: менее чем за сутки. Пожалуйста, детали.
– Это было утром, в Москве. Я ждал автобуса на остановке и заметил лист на земле. С символами и кругом, я не должен был его… комкать.
– Да-да, ты оставил свой отпечаток. С листом всё будет в порядке!
– Со мной нет, – глухо сказал актёр. Парень оглянулся, и Николай увидел, что актёр прислонился лицом к створкам голубятни. – Загублена моя пьеса!
– Сейчас, я переписываю пятый акт.
Парень перелистнул блокнот куда-то в начало, вытащил из кармана другую ручку и застрочил на уже исписанных страницах. Страницы исписаны зелёным, новый цвет был чёрный.
– Это не поможет! – актёр заломил руки. – Где вы, мои ручные актёры, кто даст вам теперь ячменя?
– Да, придётся другим голубям отдать, – парень потряс пакетиком с зерном.
– Чужим голубям! Диким!
Николаю было неловко, и он зачем-то спросил:
– Вы верите, что я не выпускал голубей?
– Конечно мы верим! – актёр развернулся и теперь лежал спиной на голубятне, одна рука на лбе, другая жестикулирует. – Человек бы не смог открыть эти… – актёр втянул носом воздух и его грива встала дыбом, – … двери. Он был здесь!
– Ага, я так и думал, – парень перевернул очередную страницу. – Значит так, Солу сообщат о его королевстве листья. Мы положим их в голубятню вместо голубей.
– Говорящие листья? Это погубит шоу!
– Другие варианты: грибы, наклейки бабочек, утки из парка…
– Грязные утки не будут сидеть в моей голубятне! Мои голуби были избранные. С золотистым отливом! Они знали роль. Других мы уже не натренируем. Какая наглость, открыть мою голубятню, выбросить моих голубей и смыться!
– Я здесь.
Николай закричал и свалился к ногам парня. Инопланетянин стоял за деревом, то есть он... выходил из дерева? С пультом перед собой. Пульт горел фиолетовым.
Актёр выгнул спину и зашипел.
– Привет, – это Николаю, – привет, – это парню, парень выставил руку для «дай пять».
Инопланетянин прошёл вверх по стволу дерева, дальше по воздуху вниз головой и «дал пять» парню. Хлопок, волосы парня встали дыбом, волосы инопланетянина загорелись салатовым.
– Привет, ваше величество, – это актёру. Актёр уже прыгнул. – О…
– Ты лишил меня голубей!
– Они были в клетке, с цепями. Они не могли летать.
– Это моя голубятня! Два месяца тренировок! – актёр пытался допрыгнуть до инопланетянина, который так и висел вниз головой. Ногти актёра превратились в когти, которыми он царапал воздух. – Никто не покажет юному Солу дорогу в его королевство!
– Спокойно, сейчас будут новые голуби, – инопланетянин соединял символы в одно сияющее пятно.
– Новые?! Верни мне старых! В этой штуке наверняка есть поисковой режим!
Но из пульта уже вылетела голограмма. Она разделилась на пять силуэтов, силуэты обрастали контурами и цветом. Актёр перестал прыгать.
– Это… это не голуби! Почему у них хвосты ящериц? И глаза на крыльях? И… окна на голове?!
– Одно окно, – парень зарисовывал ярко-синего голубя.
– Я подумал, тебе нравится смотреться в окна.
– Мы что, пьесу ужасов снимаем? У меня детский спектакль, мысль, рождающая волшебство! Они меня окружили!
Голуби летали вокруг актёра и, вроде бы, ворковали. По звуку что-то среднее между воркованием и мурлыканьем.
Они были яркими: красный, жёлтый, зелёный, синий, розовый и фиолетовый. Глаза разных размеров закрыли все крылья. Хвосты ящериц повторяли цвет перьев, только другого оттенка. Большое окно торчало как хохолок и уходило рамой в перья.
Глаза – обычные, не на крыльях – вместо красных были других цветов. У розового чёрные, у жёлтого белые, у зелёного розовые, у фиолетового голубые, у синего малиновые.
– Они быстро усваивают сценарий, – инопланетянин теперь сидел на ветке дерева и снова соединял символы.
– Они распугают мне зрителей! Всё, мы уходим, – актёр махнул в сторону парня, который высыпал новым голубям пакетик зерна. – Я не выдержу этого. Пиши некролог: «Светило закатилось на пике творческой славы. Скорбящие почитали таланта могут писать на этот адрес». Что это?
– Лев.
– Почему у него грива на всех четырёх лапах?
– Это крылья.
– Крылья растут на спине! Не крылья фей! – актёр замахал руками на вторую голограмму льва. – Сделай крылья как у пегаса, с золотистыми перьями. Двенадцать штук. Не крыльев, а самих львов! Красивый жёлтый мех и коричневая грива.
Лев с крыльями феи втянулся в пульт, так и не ожив. Голограммы львов-пегасов закружились над поляной. Когда они превратились во львов, они оказались больше, чем лев с гривой на лапах. Львы-пегасы были размером с голубя, предыдущий лев с дятла.
Львы просканировали глазами текст блокнота, залетели в голубятню. Маленький лев полетел за ними.
– Я же сказал: этот мне не нужен.
Лев опустил уши и обернулся на актёра. Жалобные глаза, лев поскуливал, прижимая хвост к гривам.
– Ладно, пусть будет. Камера.
Парень готово кивнул, одновременно накидывая наушники. Львы захлопнули за собой ставни, маленький лев с обожанием смотрел на актёра перед тем, как закрылись створки.
Огненное перо было нарисовано на двери.
– Но что это: голубятня, – актёр декламировал, выставив руку. – В самом сердце тысячелетнего леса, с пером огненной птицы, как обещала тётя. Не веря своему счастью, Сол дотронулся до дверей. Перо загорелось волшебном костром, – перо на самом деле загорелось, – дверцы открылись сами. Львы-пегасы вышли навстречу Солу, их крылья были прекрасны, их мех мягок, их гривы – как шёлковый ветер.
Взмахи крыльев, тринадцать львов склонились перед актёром.
– Сол, ты король, – сказал впередистоящий. – Ты должен спасти своё королевство.
Ровный густой тембр.
– У меня королевство?
Николай вздрогнул: актёр изменил голос и звучал как изумлённый мальчик.
– Да, – лев поднял голову. – Тёмный маг Тенебрис сидит на троне, но мы, твои верные подданные, ждём истинного короля. Иди же за нами.
Львы полетели вдоль дороги, последним летел маленький лев. Актёр двинулся за ними. Парень шёл рядом, оглядываясь на инопланетянина и Николая. Наушники упали на шею.
– Не отставал Сол, но трудна была дорога. Небо заволокло тучами, и сообщили львы, что это чары Тенебриса, пройдёт через них лишь смелый. Решительно двинулся Сол навстречу буре. Тем временем началась гроза с молниями.
Актёр оглянулся на инопланетянина.
– Гроза. С молниями.
Небо над поляной действительно заволокло, но ни дождя, ни молний не было.
– И… где?
Львы давно улетели за поляну, где горизонт был чистым. Облака разных оттенков серого и лилового висели на уровне вершин деревьев.
Актёр начал снова говорить, когда из куста в перед ними выплыл большой сияющий шар.
– Шаровая молния! – оживился парень, бросая ручку. – Делал о них репортаж неделю назад. – Не надо двигаться, дотрагиваться до металла. Она может либо лопнуть, либо испариться, либо пройти сквозь нас, скорее всего будет пахнуть серой, камера тоже металлическая, не могу не снять.
Актёр смотрел с недоумением.
– Жёлтая огненная молния? Что за косплей? Почему она перестала двигаться?
– Тише… – парень лёг на землю, держа камеру на вытянутых руках.
Молния внезапно выросла до размеров сарая и стала бегать вокруг актёра и парня, они с криком схватились друг за друга. Камера оказалась в гриве актёра.
Молния была уже лилово-зелёного цвета. Она носилась по непонятной траектории, врезалась в дерево на другом конце поляны и полетела вверх.
– Не взорвалась! – парень отпустил актёра и выхватил блокнот. – Первый случай, когда молния втянулась в тучи, «свидетельство очевидца», сто сорок шестая заметка. Серой всё равно пахнет!
Волосы парня ещё больше обгорели, Николаю казалось, что он видит огонь на отдельных прядях. Серой действительно пахло.
– Всё, хватит, – актёр вытаскивал запутавшуюся камеру, – Я не могу творить в таких условиях! Моё сердце не выдержало этого. Пиши некролог: «Звезда скончалась от инфаркта. Невышедший шедевр оборвался».
Актёр лежал на траве с закрытыми глазами, вытянутой рукой, неподвижно. Парень пару раз толкнул его – актёр поморщился – и принялся писать снова.
Инопланетянин слетел с дерева, приземлился рядом с Николаем, качнул головой и со вздохом направил пульт в землю.
Пошёл дождь. Парень торопливо убрал блокнот в сумку, вытащил два плаща, надел свой, закрыл актёра. Актёр чуть подвинулся, но не очнулся.
Сверкнула молния, Николай вздрогнул, актёр вскрикнул, через несколько секунд подскочил от грома.
– Буря обступила небо, выла, неслась на Сола чарами из его страны, – актёр остался на ногах и шёл к концу поляны. – Сол чувствовал, что страна рядом, но вырваться к ней не мог. Молнии сверкали всё чаще, всё ярче, ааа!
Молния ударила у ног актёра. Он налетел на кусты.
– Можно не так близко?! Вырежи это.
Парень кивнул. Он порывался подбежать к Николаю и улыбался.
– Сол знал: там, за пеленой туч, ждут его. Так же как ждали все эти годы верные львы и дверь с пером огненной птицы. Упорно двигался Сол, помогая себе руками, надеясь ухватиться за солнечный луч и вылететь из-под чар.
Актёр протянул к небу руки. Он стоял уже у самого конца поляны и облаков.
– Но то был закат, когда Сол увидел небо. Лучи гасли. Сол поймал в ладошки последний сияющий луч и вырвался из лап бури.
Николай не поверил: актёр держал солнечный свет как скипетр или знамя. Сотни лучей стелились по костюму, костюм сиял так, что Николай зажмурился.
– Золотые ворота стояли под тёплым небом. Сол проводил свой счастливый лучик и дотронулся до ворот. Тотчас же появились львы, шелестя своими мягкими крыльями.
– Мы покажем тебе дом наш, за стволами деревьев и предками рощ, – густой львиный тембр.
– Предками рощ?
– Да. Предки нынешних рощ стали скалами, что покрыты листвой из речного щёлка. Они закрывают нас от злых чар, закроют и тебя, Сол.
– Этого не было в сценарии… Ладно. – Николай не смотрел, но был почти уверен, что актёр пробормотал это в сторону. – Не волнуйтесь, я спасу вас, – звенящий голос мальчика. – Я возвращаю трон. Назавтра сражусь я…
Голос удалялся, Николай открыл глаза. Актёр свернул от поляны вправо, сияние от костюма через стволы деревьев. Парень на бешеной скорости затормозил у Николая.
– Что было ещё на листке? Роспись? На предыдущем: шариковая ручка, чернила с запахом облепихи, оттиск кольца. Пожалуйста, пожалуйста, быстрее, камера сейчас с дерева упадёт!
– Там… там были карандашные линии. Галочка…
– Галочка?
– Я её не обводил. Много карандашных линий.
– Понятно, – парень вытащил из кармана буклет, завёрнутый в золотую бумагу. – Приглашение на спектакль, через неделю, должен бежать, пока, – парень протянул буклет инопланетянину, рванул с места, затормозил. – Как Валентино?
– На Обероне, делает водородные ванны.
– Нашли?
– Найдут. Надо бы на Ариель.
– Ага. Ну всё.
Парень исчез за секунду. От его бега поднялись листья, ветер был летним.
Тучи над поляной разошлись, мокрая трава блестела на солнце, как роса утром, далеко за городом, летом. После слов актёра Николаю казалось, что закат уже наступил, но всё ещё стоял день.